Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 112 – Алиса Князева

Нас под конвоем ведут через внутренний двор, потом вниз по лестнице.

Ступени старые, стёртые тысячами ног. Пахнет сыростью и плесенью. Факелы горят тускло, отбрасывая на камень дрожащие тени. Я считаю шаги, чтобы не сойти с ума. Двадцать три ступени вниз. Поворот. Ещё пятнадцать.

Нас разделяют и размещают в двух камерах, находящихся рядом, но друг друга мы не видим.

Та, что досталась нам, расположена ближе к выходу и имеет узкое маленькое окно под потолком. Заперев парней, стражи расслабляются.

— Эти стены пожирают магию, — объявляет один из них, снимая наручники с Эстель, — так что даже не пытайтесь выбраться. Восстановиться здесь вы не сможете.

Проклятье. Значит Гиран и Шакс не смогут отдохнуть как следует?

Стражники уходят, наступает нервирующая тишина.

Я оглядываюсь. Камера маленькая. Каменные стены, пол, потолок. Отсыревшая солома на полу. Ведро в углу.

Эстель садится у стены и прижимает к носу окровавленный рукав. Я сажусь рядом, осматривая её нос, который не помешает вправить.

— Давай помогу, а то ты дышать нормально не сможешь, — предлагаю я.

Она кивает и закрывает глаза. Видно, что не доверяет и нервничает.

А ведь они все здесь из-за меня…

С неприятным щелчком нос встаёт на место, заставляя Эстель зарычать и сложиться пополам. Ей бы приложить к нему лёд, но увы, у нас его нет, а тратить магию на создание — слишком большой риск.

— Простите меня, — говорю я. Голос срывается. — Я дала вам ложную надежду. Я думала, что смогу. Думала, что получится. Но я...

— Замолчи, Морн, и поставь мой грёбаный нос на место! — Эстель поднимает на меня глаза — злые, красные, но в них нет ненависти.

— Ты пыталась, — говорит она. — Единственная, кто вообще попытался. Я стояла у его палаты весь день, и никто в неё не заходил. Они все будто просто ждали, пока он умрёт. Так что заткнись.

— Она права, — слышу я голос Гирана из соседней камеры. — Ты сделала больше, чем кто-либо из нас. Жаль, что не вышло, но никто тебя не винит.

Шакс молчит.

Я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза. Мне хочется плакать, но слёз нет. Только усталость. И голод. И горькое чувство поражения.

Никто нас не вытащит. Никто даже не знает, что мы здесь. А те, кто знает — либо предали, либо бессильны. За покушение на принца полагается смерть. И надежд на то, что мы легко отобьём все обвинения, у нас нет.

Глава 55

Время в камере течёт иначе. Не как в больнице, где каждая минута была на счету, и не как в академии, где дни сливались в бесконечную череду пробежек и лекций. Здесь оно просто... стоит. Как вода в болоте. Не двигается. Не меняется.

Я сижу на соломе, привалившись спиной к холодной стене, и думаю о Лойте. Это выматывает, крутить в голове одно и то же, но я ничего не могу с собой поделать.

Он стоял у душевой с пирожками и яблоком. Улыбался, когда я выгоняла старшекурсниц из палаты. Говорил: «Что бы ты ни задумала, пусть у тебя получится. Клянусь, всем нам это очень нужно». И почти сразу после этого сдал нас.

Я не понимаю. Может, ему угрожали? Испугался за себя или за кого-то из близких? Думал, что спасает меня от меня самой, от безумного плана, который мог убить Вентариса?

Я пытаюсь найти оправдание и не нахожу. Потому что друг не сдаёт друзей. Друг приходит и говорит: «Я боюсь, давай придумаем что-то другое». Друг не бежит к страже.