Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 81 – Алиса Князева

Вентарис единственный, кому есть до меня дело.

Не знаю, почему он вцепился в меня, но через эти провокации, через критику и подколы не позволяет уйти в себя, заставляет работать, становиться лучше даже когда я сопротивляюсь.

Ему… не плевать на меня.

Проклятье, я совсем безнадёжна, если мне хватает даже подобного?

Дорога даётся нелегко, в голову лезут противные мысли.

Я вспоминаю слова Гая. Те, что он сказал мне перед выездом — с усмешкой и ленивым превосходством старшего над новичком: «Знаешь, зачем эта телега? Чтобы удобнее было возить трупы». Тогда это прозвучало как глупая шутка. Попытка запугать салагу. Сейчас эти слова возвращаются ко мне, и от них тошнит.

Я смотрю на Вентариса. На его белое лицо. На тёмные ресницы, которые не дрожат. На грудь, которая поднимается слишком редко и слабо.

Он не умрёт. Я не позволю.

Не знаю, как лечить магическое истощение до нуля, но знаю одно: если он умрёт, если посмеет умереть после всего, что он сделал...

Вытащил нас всех.

Учил меня не быть жертвой...

Я сжимаю его холодную ладонь. Может быть, слишком сильно. Но он не чувствует.

— Ты слышишь меня, Алрой? — шепчу я, наклоняясь ближе. — Ты не умрёшь. Я тебе не позволю. Сам говорил, что я упрямая. Что я никогда не делаю то, что мне говорят. Так вот, ты мне не приказывал выжить. Поэтому я сама решила. Ты выживешь. Понял?

Он и сейчас не отвечает, хотя на такое заявление мог бы и фыркнуть для приличия. Просто спит, и я, если честно, начинаю ему завидовать, потому как сама я глаз точно не сомкну.

Остаток пути пытаюсь не сойти с ума и выдаю новые дурацкие приказы, странным образом это поддерживает во мне крупицы спокойствия, будто эти глупые провокации отделяют нашу повозку от суровой реальности. Если он хочет наказать меня, то пусть просыпается.

Я стерплю даже наказание, лишь бы проснулся.

А ещё не отпускаю его руку до самой академии.

Глава 42

Телега въезжает в ворота базы, когда солнце почти вошло в зенит. Рассвет. Мы отсутствовали чуть больше суток, но мне кажется, что прошла целая жизнь. Или две. Или я умерла где-то там, в лесу, и теперь всё это — странный посмертный сон.

Старшекурсники спрыгивают с телеги первыми. Они едва передвигают ноги, лица серые, осунувшиеся. Даже Гиран, который всю дорогу держался и командовал, теперь выглядит так, будто вот-вот рухнет. Но нет. Продолжает отдавать приказы, потому что кто-то должен.

Гая уносят первым. Он так и не пришёл в сознание — уснул или провалился в обморок где-то на середине пути. Я проверила его повязку перед воротами: кровь не течёт, но рана всё ещё выглядит скверно. Ему нужны нормальные лекари, не я.

Вентариса несут следом. Я спрыгиваю с телеги и иду за ними, куда же ещё? Куда я теперь без него?

Эта мысль застаёт меня врасплох. А ведь правда? Я была здесь, потому что Вентарис тащил меня чуть ли не волоком. А теперь он в коме, и неизвестно, очнётся ли. Могу сбежать, но, буду честна с собой, бежать мне некуда.

Но без Вентариса проблемы, что он закрывал от меня плечом, станут явью. Те люди, что приходили за мной ночью накануне отъезда как минимум… Без Вентариса мне конец. Если я с ним…

Я одёргиваю себя: я не «с ним». Я просто его ученица и убедиться, что он в порядке. Это моя работа. Я боевой медик.

Но сердце колотится совсем не по-рабочему. Мне… тоже нужен отдых.