Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 8 – Мария Сухова

Аннушка прижалась к стене напротив, пытаясь отдышаться и ловя ртом воздух. Образ мамы в журнале преследовал её будто живой; мысль о таинственной комнате не давала покоя до самого утра. Она снова и снова прокручивала в голове увиденное (может быть это сон? Или галлюцинация?), но чувствовала — это было по-настоящему.

На следующий день Аннушка часто возвращалась к той стене в надежде на то, что дверь появится снова. В академии ходили слухи о загадочных комнатах-«призраках», которые появляются и исчезают (никто не верил в эти истории), но она-то знала правду! Она провела у стены час… два… десять раз изучала каждый сантиметр гладкой поверхности в поисках хоть какой-то неровности.

Когда Аннушка в десятый раз изучала загадочную стену за её спиной раздался голос:

— Что ты делаешь?

Голос заставил её вздрогнуть; сердце подскочило к горлу. Перед ней стоял её спаситель — тот самый парень, на которого вчера упала стремянка. Он выглядел уже гораздо лучше: румянец вернулся на щёки.

— Мне казалось… здесь была дверь… — вырвалось у неё; но тут же она осеклась (боясь показаться безумной). Она опустила глаза (чувствуя как щёки заливает жар).

Он подошёл ближе; Аннушка уловила лёгкий запах свежести — похоже он только что был на улице.

— Меня кстати Макс зовут.

— А я… я Аня… — прошептала она стараясь унять дрожь в голосе.

Макс взял её руку и поцеловал кончики пальцев. По телу Аннушки пробежала искра; щёки вспыхнули а в животе запорхали бабочки будто там открылся целый рой.

— Ты больше ниоткуда не падала? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Нет… — прошептала она. — Как Вы себя чувствуете?

— Отлично! Только давай на «ты», ладно?

— Ладно… А насчёт двери… Думаешь я сумасшедшая? Думаешь, мне почудилось?

— Нет… Не почудилось. — загадочно улыбнулся он.

В этот момент зазвонил его телефон.

— Ладно мне пора.

Он ушёл оставив её в полном замешательстве.

Аннушка стояла всё ещё чувствуя тепло его прикосновения на своей руке. Она прижала ладонь к груди пытаясь унять бешеный ритм сердца который никак не хотел успокаиваться. Мысли путались: дверь мама Макс… Всё смешалось в один яркий волнующий клубок от которого кружилась голова.

Она глубоко вздохнула улыбнулась сама себе и тихо прошептала:

— Не почудилось…

Февраль в этом году выдался обманчиво теплым. Солнце уже не просто светило, а по-настоящему грело каменные стены академии, и с покатых крыш главной башни звонко, часто-часто падали тяжелые капли. Снег на центральной площади почернел, осел ноздреватыми сугробами и превратился в глубокие лужи, через которые были перекинуты деревянные мостки. Воздух пах влажной землей, талой водой и чем-то свежим, обещающим скорую весну, хотя до календарного марта оставалась еще целая неделя.

Аня шла от главного учебного корпуса к общежитию — отдельной круглой башенке, прилепившейся к замковой стене чуть поодаль. Она специально выбрала длинную дорожку вдоль спящего озера. Лед на нем потемнел, покрылся сетью глубоких трещин и казался совсем хрупким; у самого берега вода уже освободилась из белого плена и тихо плескалась о камни серыми волнами.

На душе было легко и немного сонно после трех пар философии. Аня расстегнула тяжелое пальто и подставила лицо теплому ветру. Где-то высоко, над зубцами замка, суетливо чинили гнездо вороны, их громкое «кра» разносилось в февральской тишине удивительно далеко. Под ногами приятно похрустывал мокрый, подтаявший наст. В груди зрело то самое уютное предвкушение вечера, когда можно будет наконец снять неудобные туфли, заварить чай с мятой и остаться одной.