Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 68 – Мария Сухова

«Была несчастная девица, которую в семье не любил никто: били ее, как собаку, каждый день ругали, бранили и человеком не считали. Однажды ночью ее посылают за водой на ключ. Она не идет, говорит, что боится ночью, ее выпроваживают пинками, тычками… На улице было светло, хоть книгу читай: луна на небе блестела, как серебряная тарелка. Дошла она, девица, до угора и видит: с неба спускается железная цепь с чашей, как у весов. Она села на эту чашу и поднялась на луну. Вот и живет-блаженствует она там, смотря на земной мир [Верещагин, 1995: 85–86].

В другом варианте мы видим, как бедная девушка просит бога поднять ее на небо, чтобы не мучиться от притеснений родственников. Небесная цепь спускается с неба не просто так, а со звоном и бряцанием.

«После таких слов ее с неба со звоном, с бряцанием спущена была цепь, верхний конец которой придерживался невидимой силой. После этого услышан был голос с неба: “Держись за эту цепь!” Она ухватилась за цепь и таким образом вознесена была на небо вместе с коромыслом и двумя ведрами; ее-то и видно на луне с коромыслом и двумя ведрами» [Васильев, 1906: 8].

Поскольку земной мир – проекция небесного, то и здесь можно найти аналог небесной цепи. Сакральной силой, по поверьям удмуртов, обладала цепь в родовом святилище-куа. На этой цепи над очагом был подвешен котел. Считалось, что прикосновение к нему охраняет в пути, лечит, защищает.

«Через очаг и цепь нельзя переходить. Характерно объяснение этого факта, которое давалось нам вотяками: “Воршуду тяжело будет”. Без нужды нельзя снимать цепь, а то случится несчастье; прикасаться к ней неумытыми руками грешно. В то же время цепь – спасительная вещь от градобития, так как во время града для его прекращения необходимо вынести ее во двор; она же защищает от вражеского глаза. “Когда едем в гости, – говорили нам вотяки, – то прикасаемся к цепи, произнося следующую молитву: “Благословенный Воршуд, вот едем с запряженными лошадьми и одевшись как следует. Пусть же мы не предстанем пред глаза вражеского человека и да угодим прямо к хорошему, который живет хорошими мыслями, прямо за хороший стол”» [Богаевский, 1890–2: 100–101].

Образ небесного столба / красного столба / золотого столба (ин юбо́ / горд юбо́ / зарни юбо́) можно включить в число тех «конструкций», которые принято называть мировой / земной осью. Как и предыдущие модели, он связывает земную поверхность с небом, одновременно являясь поддержкой для небесного свода. Загадка использует этот код для определения солнца, сообщая, что оно «для всего мира красный столб» [УФ, 1982: 214].

В заговорах встречаются столбы в небесах или 77 золотых столбов в морях, на вершине которых часто поставлен крест. Только сосчитав все столбы в небе или разобрав крест, постигнув его до последней щетинки, ведӥн (колдун) может преодолеть защитный заговор.

Визуализацией подобной осевой модели можно считать веретено, «скачущее по избе», вокруг которого наматывается нить, как и напев, который исполняет женщина за работой, наматывая нить песни:

«На привязи лошадь жиреет. Пляшу по избе; чем более верчусь, тем более толстею» [Первухин, 1888–3: 71].

Представлена такая модель и в других случаях. Например, в танце туно́ вокруг воткнутого в пол клинка, а также в той сказке, где герой, отправляясь за невестой, находит волшебные вещи, и в частности полено, в которое «воткнут клин, а вокруг полена палка мечется, никем не поддерживаемая, и все клин ударяет, все его в полено его заколачивает» [Первухин, 1889–4: 81]. Обнаружить ее можно в загадке, где «У одного столба сорок привязей для лошади (Ель)» [Гаврилов, 1880: 119].