Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 90 – Мария Сухова

Мотив передачи внутренней богатырской силы с использованием внутренних органов важен не только потому, что архаичен и связан с ритуальным поеданием внутренностей убитого врага. Этот мотив также относит нас к символике дерева, под которым наступает момент истины – происходит гибель / казнь героя. Богатырская сила буквально наматывается на мировое древо, уходит в центр земли. Важно и то, что передать силу батыру не удается, и это объясняет, почему богатыри повывелись. По преданию, мать батыра Алгазы́, узнав о смерти сына, проклинает свое потомство: «Пусть же с этого времени у меня не родятся более богатыри, так как нет на свете житья хуже богатырского». Однако у рассказчиков были, видимо, и другие мнения. Некоторые варианты гибели батыров содержат формулы заговоров, наложенных на жизнь и смерть богатыря. Эти заговоры и делают рождение богатырей в будущем невозможным.

«Убили его (Идну́-батыра. – М. С.) русские, вынули из него внутренности, испекли на горячих угольях сердце и печень; потом принесли несколько виц жимолости и начали его, Идну, проклинать, говоря: “Как из жимолости будут делать чурки для пчел, тогда у вотяков пусть родятся богатыри”. В заключение своих слов съели сердце и печень богатыря, а его самого сожгли. После этого русские пошли искать его стрелу; нашли ее на горе и на месте этой стрелы поставили столб и отправились восвояси. Прошли века – и столб на месте стрелы все тут. Но от времени ушел далеко в землю. С тех пор у вотяков не стало богатырей» [Верещагин, 1995: 110].

Во-вторых, батыр оставляет наследство – клад. Клады обычно спрятаны на местах поселений батыров. Предания информантов-удмуртов Глазовского уезда, записанные Н. Г. Первухиным и опубликованные в отчете по археологическому исследованию Глазовского уезда Вятской губернии (1896), связывали клад Идна́-батыра с городищем Иднакар:

«Зарыты тоже клады на юго-восточной стороне у подножия городища, в бугорке, лежащем на берегу старицы р. Чепцы. Много сокровищ кинуто также в саму старицу, но чтобы достать их оттуда, надо узнать заветное слово. Все Иднакарские клады уже давно желают отдаться в руки счастливому, а поэтому выходили наружу и даже переходили на другие места, являясь то в форме бочки на самом Иднакаре, то в виде всадника, одетого в белое…» [Первухин, 1896: 69].

Но чаще всякий порядочный клад скрыт: он сопровождается заговором, который сохраняет фольклорная традиция, или зароком, который неизвестен никому. Однако разгадка даже известного заговора связана с невозможностью его преодоления. Сокровища Мардан-атая, например, можно отыскать, только собрав воедино мельничный жернов, который батыр разбил на мелкие кусочки и раскидал их. Алгазы́ не оригинально захоронил свои «сорок сороков» денег в корыте, выдолбленном из расколотого надвое дерева. Клад можно найти, только если сложишь из всех кусков вторую половину корыта. Куски же эти разбросаны в реке.

Так или иначе, но батыры исчезли, оставив после себя богатое наследие. Именно батыры стоят у истоков становления социальных норм уже исторической, но не мифической традиции. Со складыванием образов богатырей исследователи связывают не только разрушение архаических предписаний сорората и левирата («Жена-булты́р – не жена!»), но и становление протогосударственной организации удмуртского общества. Иначе бы не было ни золотых лыж, ни споров за владение землями и покосами, ни более поздних по сравнению с самими батырами легенд о древних городищах.