Книга Последний шанс Гесса, страница 60 – Нани Кроноцкая

И поначалу эта связь казалась мне подлинным проклятием. Его мысли в моей голове возникали внезапно: под струями душа, в момент короткого забытья, когда я колотила по зависшему принтеру, пытаясь выбить свежий тренировочный костюм.

«Ты снова забываешь дышать при прыжке», — его голос звучал в голове, когда я падала с перекладины.

«Левое колено. Слабость. Смени толчковую ногу, или ты стала левшой?» — молчаливое замечание пронизывало сознание в момент силового жима.

От отчаяния я начала наглухо запирать дверь в туалете и душе. Зачем? Он ведь даже не прикасался ко мне. За всё время — ни единого раза.

Но чуть меньше имперской недели назад всё в одночасье закончилось. Последняя тренировка дня — наш синхронный бой на виртуальной арене. Гесс, истекающий яркой иллюзией крови, в очередной раз прикрывал мои непростительные провалы. Молча. Его движения становились всё резче, почти яростными. И вот я опять ошибаюсь и снова не успеваю за ним. Голограмма какого-то жуткого монстра вцепляется в голень хвостом, и Гесс меня снова спасает. В гибком прыжке он одним страшным ударом ноги ломает симулятору челюсть. Эффективность подобной атаки даже не значится в протоколах. Я снова падаю, слёзы смешиваются с горьким потом и предательски застилают глаза.

Гесс рывком ставит меня на ноги и впервые за всё это время рычит прямо в лицо:

— Сейчас ты должна научиться не думать! — его пальцы вцепились в плечо, рискуя оставить на нём синяки. Гесс впервые ко мне прикоснулся со дня испытаний в купальнях. — На этом этапе твоё дело — выжить. Просто мне не мешай. Понимаешь?

Я могла бы парировать, что не бесчувственный механизм, не чудовище, как он, но лишь безмолвно склонила голову. Почему? Ведь в отличие от него, я дважды преодолела отбор. Вот только мои бывшие партнёры подходили к следующему этапу измождёнными до предела. Неужели я действительно использовала их как расходный материал? Эта мысль возникла в самый неподходящий момент, и мне она не понравилась.

Мрачно впившись взглядом в моё лицо, Гесс отступил, резко развернулся и направился к выходу из зала. В его движениях проступала та же напряжённость, что и во мне — словно нас соединял невидимый, натянутый до предела трос, вот-вот готовый лопнуть.

С этого самого дня всё переменилось. Биопси-связь между нами словно ослабла, стала менее жёсткой, не столь навязчивой. Гесс больше не вламывался в мою голову без предупреждения, не тыкал носом в промахи во время тренировок. Казалось, он подарил мне то пространство, которого я так отчаянно жаждала.

Но перемены коснулись не только этого. Парадокс. Он, для которого «доверие — это обмен уязвимостями», совсем недавно дозволил мне — существу с иной планеты — слиться с его сознанием. В купальнях, где, как выяснилось потом, я едва не спалила его нейронные связи, пытаясь ментально приглушить человеческую боль.

«Ты… как шторм», — выдавил он тогда, едва выбравшись из оволятора. Но нашу связь не разорвал.

А теперь Гесс начал относиться ко мне иначе — не как к плохо изученной, но потенциально опасной зверушке, а как к человеку, соратнику. Его советы стали более тактичными, а поддержка — ощутимее. В спаррингах он больше не прикрывал мои промахи молча, а пояснял, где я споткнулась и как это поправить. Словно тот мучительный опыт стал между нами мостом: чтобы увидеть человека, нужно сначала позволить ему увидеть тебя…