Книга Последний шанс Гесса, страница 71 – Нани Кроноцкая

— Просто заткнись! — рванула по стрелкам, чувствуя, как его пальцы сползают к кисти.

— Как скажешь, лиглянка, как скажешь.

Руины огромного экскурсионного лайнера темнели вдалеке. Нам предстояло добраться туда. Огибая дымящиеся остатки пожара и минуя останки кораблей, устремились вперёд. Даже заметно прихрамывая на правую ногу, Гесс сохранял величественность крейсера. Такой же пугающе-мощный и притягательно-опасный. Я не пыталась его обогнать. Ведь его спина — мой щит, за которым хочется спрятаться от бесчувственной вселенной.

✸✵✸

«Статья 22.1: В профессиональных отношениях любое проявление эмпатии следует рассматривать как потенциальную манипуляцию. Особенно если это происходит в три часа ночи и напарник предлагает вам горячий шоколад».¹

Мерцающий синий сигнал маяка прорезал полумрак, указывая цель нашего маршрута. На фоне тускло краснеющих пятен аварийного освещения и угасающего пожара его свет казался неестественно ярким.

— Прошли первый блок этапа, — громко сообщила я, хотя Гесс, кажется, не нуждался в дополнительных объяснениях. — Бьём все рекорды. В запасе есть двадцать имперских минут.

Гесс коротко кивнул, его внимательный взгляд медленно исследовал стены, словно сканируя их. Хотя было очевидно, что он уже просчитал все возможные сценарии, я всё же решила продолжить:

— Сейчас найдём бонус, и наш отсчёт остановится.

— А карта? — спросил Гесс равнодушно.

— Необходимости в ней у нас нет.

Произнеся эти слова, я ощутила прилив уверенности. Стало как-то легче, наконец-то возникло чувство собственной значимости и необходимости. К чему все эти бессмысленные действия: поиски маяков, метание костей, сражения и ненужный риск, если я уже знаю всю станцию наизусть?

Гесс снова не проронил ни слова. Хотя имел полное право потребовать от меня объяснений. Он наверняка жаждал подробностей. Маяк висел в узком проходе. Нашим убежищем стал тесный закуток между толстыми бронированными панелями. Влажный воздух, пропитанный запахом озона, неприятно царапал горло. За ржавой решёткой над нашими головами, издавая низкое гудение, медленно вращались лопасти реликтовой вентиляционной системы. Пыль здесь была такой густой, что оседала на коже неприятной липкой плёнкой, а в воздухе плавали мельчайшие частицы металла и пластика.

Гесс первым заметил бокс — небольшую белую коробку, вмонтированную в стену. Она казалась чужеродным элементом среди облупившейся краски и потеков ржавчины. Я было к ней потянулась, сделав шаг в ту сторону, но неожиданно он вскинул руку в том знакомом мне жесте — ладонь развёрнута ребром, пальцы выпрямлены. Мне было приказано остановиться, и нехотя я подчинилась. В его движениях была такая внутренняя сила, такая непоколебимая уверенность, что сопротивляться им казалось просто невозможно.

Я застыла, не понимая, что могло так встревожить Гесса. Он медленно повернулся к стене, где виднелась металлическая коробка, и сделал едва заметное движение головой — сначала указал взглядом на находку, затем перевёл глаза на меня. Немое предупреждение: «Стой здесь».

Я хотела было возразить — в конце концов, кто из нас в этой паре ведомый! — но он уже приступил к осмотру находки. Гесс обследовал пространство методично и тщательно — от выступа к нише, изучая каждый след, прислушиваясь к звуку стены под пальцами и лишь к ней не принюхиваясь. Я уловила момент, когда его радужки потемнели до полной черноты, скрыв белки. Почти мгновенно его рука метнулась к потаённой точке за ухом, словно бы реагируя на неслышный мне сигнал.