Книга Последний шанс Гесса, страница 76 – Нани Кроноцкая

Обсуждение испытаний было темой нейтральной. Разговор двух напарников на перекусе, и только. Он напоминал диагностику систем: беспристрастный, аналитический, исключительно деловой.

Гесс усмехнулся, вытирая пальцы салфеткой.

— Это центральный отсек. Нервная система станции. Защита от внешних вторжений на всех кораблях этого класса устроена одинаково. Она реагирует на любую электрическую активность нейронов. Достаточно было вычислить паттерн.

— Паттерн? — я закатила глаза. — Ты про эти твои «раз-два-три, вперёд»? Я думала, сердце выпрыгнет, когда тот розовый луч прошёл в сантиметре от моей спины.

— Смешная. Ты так громко кричала: «Они меняются!», что я едва не упал. Эта система давно устарела. Детские уравнения. Гесс неожиданно наклонился вперёд, и танцующие синие блики финального маяка шара отразились в его зрачках.

Я швырнула в него ягодой. Он поймал её ртом, не моргнув.

— А эти вращающиеся шнеки? — я обхватила себя за плечи, до сих пор чувствуя вибрацию механизмов сквозь подошвы ботинок. — Ты назвал это «безопасным режимом». Безопасным!

Гесс потянулся за флягой с изотоником. Его комбинезон на локтях всё ещё сохранял следы кислотных брызг.

— Любая станция перерабатывает отходы. Простейшая схема, там нужно было пройти через эпигастральную зону до следующего цикла очистки.

— Эпигастральную… — я фыркнула. — Я чуть не стала «отходами», когда тот вентилятор ускорился! Ты кричал: «Прыгай на счёт три!», а сам толкнул меня на два!

— Ты весишь значительно меньше меня. Прости, тут я просчитался. Твоё ускорение требовало коррекции. — Он сделал глоток, и капли жидкости замерли на его губах, словно мёд. — Кстати, ты очень красиво его перепрыгнула. Ты вообще очень красивая.

Я замерла с куском сизой массы в зубах. Он говорил об этом так спокойно — будто мы обсуждали погоду, а не мой унизительный вопль, когда я висла над кислотной ванной, вцепившись в рукав глизеанца.

Неожиданно для меня этот разговор оказался… приятным. Не сравнить с теми натянутыми, полными раздражения и взаимного недовольства диалогами, которые приходилось вести с предыдущими партнёрами по отборочному туру.

Сейчас же, вспоминая тот безумный прыжок через кислотную ванну, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Ты ещё вспомни мне эти… как их. Скользкие…

— Водоросли, — мы произнесли хором и рассмеялись. Гесс смеялся тихо, как всегда, рокочуще-низко, лишь слегка щурясь.

— Они пытались тебя съесть, — он указал на россыпь ожогов у меня на запястье, уже почти затянувшуюся благодаря регенерационному слою комбинезона. — Одна мне знакомая лиглянка назвала их «милашками» и хотела потрогать. Не знаешь такую?

— Они светились! — я защищалась, чувствуя, как краснею. — Как праздничные фейерверки на Терре! А ты: «Не дыши» — и нырнул в эту слизь. Я думала, ты утонешь.

— Биолюминесценция — признак активности. Выдохнутый тобой CO₂ стимулировал их рост. — Гесс провёл пальцем по колену, оставляя тёмнеющий след. — Пришлось двигаться против течения, чтобы не попасть в ловушку химических выделений.

Я смотрела, как Гесс улыбается, и вспоминала. Тогда, в зелёном полумраке резервуара, его спина передо мной казалась единственным надёжным объектом во вселенной. Он раздвигал слизистые стебли руками, а я, зажав нос, думала: «Если умрём, Кассий нескоро найдёт нам замену».