Книга Сбежавшая пара Повелителя арканов, страница 132 – Алекс Найт

— Кажется, вон тот! – Эрикес указал в сторону возвышающегося в конце улицы белокаменного особняка. Да, очень похоже.

— Нет! Не смей! – Лист задергалась в руках вампира в отчаянной попытке вырваться.

Эрикес выпрыгнул из мобиля раньше, чем я затормозил. Перемахнул в один прыжок ограду. Я бросился следом, стоило мобилю остановиться. Вдали слышались сирены, полицейские и стражи тоже неслись сюда по нашему вызову. Входная дверь оказалась выбита Эрикесом. Из особняка доносились женские крики. Брат уже вбегал по каменной лестнице на второй этаж особняка. В доме витали сотни запахов, но аромат крови Микаэлы ударил по обонянию электричеством, приводя внутреннюю сущность в бешенство. Ее запах вел меня, как маяк, я ничего не замечал вокруг, проносясь по коридорам к комнате, где ее истязал вампир.

Эрикес опережал меня буквально на пару прыжков. Он с рычанием ворвался в комнату, рванул на вампира, но тот отбросил Эрикеса, как щенка. Брат с грохотом ударился о стену. Вот и причина почти полного истребления вампиров. Сильные, выносливые, способные воздействовать на разум, со своей собственной философией и отсутствием моральных принципов, вечно жаждущие крови. Именно жажда сводит многих из них с ума. Стараясь действовать последовательно, я материализовал меч в руке. Вампир увернулся от моего первого выпада, после чего бросился в атаку. Фигура его расплывалась, меч просвистел мимо, меня же отбросило в сторону и с грохотом ударило о стену. Не давая себе передышки, я вскочил на ноги. Но вампир уже выпрыгнул в окно, не желая проверять свои силы против двоих арканов. Я бросился за ним, выглянул на улицу, но негодяй успел скрыться из вида.

— Сбежал, – прорычал я, отворачиваясь от окна.

Ладонь судорожно сжалась на рукояти меча. Эрикес прижимал плачущую Лист к своей груди, нежно гладил ее волосы, нашептывая слова успокоения. А я был близок к тому, чтобы напасть на собственного брата. Я желал сам обнять ее, сжимать в объятиях, пока не уверюсь в том, что она жива, что больше никуда не исчезнет. Вот поэтому между нами установлено это правило, мы не трогаем женщин друг друга, даже не смотрим на них. Мы не должны соперничать, не должны любить одну и ту же женщину. Ревность – сильное чувство, способное бросить даже против кровного родственника. Пусть на мгновение, но Лист заставила взглянуть на Эрикеса как на соперника. Этого нельзя было допускать. Но того, что произошло, уже не изменить. Она нужна мне.

— Ты жив. Ты жив, – повторяла Микаэла, проводя ладонями по щекам Эрикеса, будто не могла до конца поверить.

— Конечно жив. Что со мной могло случиться? Мы же бессмертные, – брат храбрился. Вряд ли он расскажет, что чуть не погиб.

— Бессмертие – иллюзия, миф.

Микаэла стерла слезы со щек, поднимая глаза ко мне. И улыбнулась благодарно, тепло. Наверное, впервые не дежурно, не как Правителю, а как другу, спасителю. Одна эта улыбка помогла расслабиться, сбросить оборот, ведь сейчас эта улыбка предназначалась лишь мне одному. Пусть это и малая часть того, чего я желаю.

Кровь сочилась из укуса на ее шее, что заставило опомниться и отбросить лишние мысли. Впервые оглядел обстановку комнаты. Деревянный спальный гарнитур, пушистые ковры на полу. К ножке большой кровати вела теперь разорванная цепь. Прошел к кровати, сорвал с нее покрывало и порвал на несколько бинтов.