Книга Магия белых ночей, страница 24 – Марго Генер, Татьяна Серганова, Екатерина Каблукова, и др.

— Потанцуй со мной, Ангелина, – вдруг шепнул мне на ухо нахальный леший и, не дожидаясь ответа, легко потянул на себя, обхватывая за талию. Его дыхание пахло свежестью леса. Я тут же смутилась, чувствуя на пояснице его крепкую хватку и то, как уверенно пальцы другой руки обхватывают мою ладонь. Я смутилась, но в то же время ощутила где-то внутри неожиданный трепет. Или это всего лишь страх от того, что я танцую посреди улицы с… лешим!

— Не знала, что лешие любят танцы.

Мирослав чуть отстранил меня от себя и игриво крутанул, снова нахально притягивая к себе. Я даже охнуть не успела, уткнувшись щекой в ткань его одежды.

— Танцы – спонтанный порыв. Мне просто нравится эта песня.

— Ладно, тогда… Не знала, что лешие любят музыку.

— А может, я особенный? Много других леших ты встречала?

— Кто знает. Может, и мне однажды задрало юбку вовсе не из-за ветреной погоды, – хмыкнула я. – Много в Питере вообще… таких, как ты?

— А что, хочешь, чтобы кто-то другой исполнил твоё желание? Нет, здесь я остался один. Ты правильно сказала, лешему не место в городе. Все разъехались по лесам.

— А ты почему тогда здесь остался?

— И что я буду делать в этом лесу? Скучно же! Не те уже времена, вокруг же столько всего интересного! – взглянув на него украдкой, я заметила, что он прикрыл глаза, с явным наслаждением покачиваясь со мной в такт музыке. – Моя мать была человеком. Музыкантом. Она научила меня любить музыку. А ещё петь.

Я вдруг осознала, что отдала бы многое, чтобы услышать его пение.

— Постой, так твоя мать была человеком? Как так?

Мирослав скосил на меня насмешливый взгляд.

— Тебе объяснить?

— Да я не это имею в виду!

Мирослав хохотнул, явно довольный моей реакцией.

— Обычное дело! Леший встречает человека, влюбляется, а потом навсегда покидает четвёртое изменение, чтобы состариться и умереть вместе с любимой. В общем, коварное это дело! Потому и мало нас так осталось, потому и безобразие такое вокруг, некому за природу заступиться. Так и мой отец встретил на одном из квартирников маму. И всё. Теперь я тут за него остался.

— А встретил он её, я так понимаю, в том доме на Гороховой?

Песня закончилась, и музыкант стал ходить вдоль толпы с протянутой шляпой. Мы с Мирославом заметили это только сейчас, и я смущённо отстранилась от него, отступив на шаг. А он вдруг задумчиво осмотрел меня с ног до головы, снял с головы свой венок, перевернул его и снова надел. И вновь притянул меня к себе.

3

Я снова почувствовала пыльный влажный запах. Да что же это такое, неужели нельзя предупредить?! Возмущённо отскочив от нахала и поправив одежду, я сразу поняла, что мы снова оказались в парадной с Ротондой. Там, откуда мы начинали. Неужели на этом всё?..

— Да, она жила здесь неподалеку, – как ни в чём не бывало продолжил Мирослав и с размаху рухнул на старый пыльный диван, который откуда-то взялся здесь, на верхнем этаже, прямо под куполом Ротонды.

Прогнувшись, он достал из-за спинки надёжно припрятанную гитару. Очень старую, но было видно, что о ней заботятся. Присмотревшись, я заметила на ней размашистую роспись. И мои глаза тут же удивлённо расширились.

— Ого, настоящая? – я протянула руку, чтобы коснуться грифа инструмента, но Мирослав вдруг шлёпнул меня по руке, с игривой ухмылкой отодвигаясь подальше и проведя пальцами по струнам.