Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 126 – Любовь Песцова

Натаниэль Роуд

Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, как бешено бьётся её пульс, как разгорячённая кровь течёт по её венам.

— Лорд Роуд…

Слабый, чуть дрожащий от возбуждения голос не прибавил мне спокойствия. Его хотелось слушать и слушать. Сохранить где-то на подкорке.

— Натаниэль, — поправил я. — Мне так надоело слушать от тебя титулы. Я хочу, чтобы ты называла меня по имени. Желательно — томно шептала его или страстно выкрикивала.

Пульс участился ещё сильнее. И дело было не только в возбуждении.

Прикоснувшись тыльной стороной ладони к её щеке, я ощутил, насколько горячая у неё кожа.

Она смутилась.

И от этого открытия хотелось улыбаться самой широкой, самой довольной улыбкой.

Мне казалось, что смутить её невозможно. Ирэн казалась такой смелой и уверенной, а от моих слов покраснела.

Эх, вот бы это увидеть.

Стоило подумать об этом, как что-то изменилось. То ли в восприятии, то ли в самих ощущениях.

И кажется, это почувствовал не только я. Тонкие пальчики прикоснулись к моему лицу, стягивая повязку.

В глаза ударил свет — ощущение, которое почти забылось за давностью лет. А потом начали проступать очертания, краски, детали. На этот раз даже без багровой пелены, которая искажала окружающее пространство.

Я смотрел на Ирэн, в её серо-голубые глаза, впитывал образ, старался запомнить каждую чёрточку.

Небольшой вздёрнутый носик, аккуратные губки, которые хочется целовать бесконечное количество раз, покрасневшие щёки, мягкие волнистые волосы.

— Ты невозможно красива, — прошептал я.

— Вы… снова видите?

— Есть повод.

— К-какой?

— Мне очень захотелось увидеть, как ты смущаешься, — признался я.

Она ничего не ответила, но зато щёки покраснели сильнее. Какая прелесть! Только ради этого стоило прозреть.

И пусть это ненадолго. Мне было всё равно, что зрение снова исчезнет так же внезапно, как и появилось.

Я уже очень много лет живу непонятно зачем. Лучше краткий миг с ней, чем ещё несколько десятилетий бессмысленного и болезненного существования.

Главное — уйти до того, как превращусь в чудовище.

— Когда я вижу, как мило розовеют твои щёки, мне хочется совершать безумные поступки, — прошептал я.

— Вы уже, — ответила она дрожащим голосом.

— Не спорю. Но мне так нравится это безумие, — выдохнул я ей в губы, а потом впился поцелуем.

Она поддавалась. Плавилась в моих руках, словно воск. И очень скоро начала отвечать на поцелуй со всей страстью, что хранилась в её сердце.

Я вжался пахом в её бёдра и поймал губами стон. Это было настолько прекрасно, что я улыбнулся сквозь поцелуй.

А потом спустился на шею, попробовав на вкус её кожу. Обхватил губам место, где билась жилка, оставляя свой след на ней.

Спустился к ключицам, слушая частое дыхание с таким упоением, словно это была музыка. Пальцы чертили узоры на её коже, спускаясь в вырез платья…

— Стойте, — послышался слабый голос. — Не нужно.

Собрав всю оставшуюся волю в кулак, я с сожалением оторвался от неё.

— В чём дело?

— Я не могу, — прошептала она.

— Из-за своего мифического супруга?

— Нет. Просто… не могу. Я не хочу таких отношений.

Таких, это каких? Интересно, если я скажу ей, что намерен жениться на ней в самые кратчайшие сроки, она поверит?

Вряд ли.

Хотя именно так я и собирался поступить. Будучи герцогиней Роуд, она унаследует всё после моей смерти.