Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 197 – Любовь Песцова

Рассекла так, как перерезала бы самую обычную плоть во время родов или операции.

Просто, быстро, не задумываясь.

И что самое удивительное — это сработало. Дышать стало легче, боль отступила почти мгновенно, а над головой разъярённо заревел монстр, который наконец-то перестал увеличиваться в размерах.

У меня получилось.

Подпитка закончилась.

Я почувствовала это раньше, чем увидела. Та самая магическая пуповина, которую я перерезала, больше не тянула из меня силы.

Сфера вокруг меня начала меркнуть, терять свою пугающую плотность, и я, пошатываясь, вышла из неё, жадно вдыхая воздух.

Над головой всё ещё ревел Адвер.

Его чёрная чешуя переливалась багровым, словно внутри него горел адский огонь. Он был красив в своей чудовищности и внушал почти животный ужас.

От него исходила такая мощь, что у меня подкашивались ноги. Даже без подпитки извне он был невероятно силён.

Успел впитать достаточно энергии и Айрис, позволяющей усмирять демонов, и Натаниэля выжал дочти досуха.

Неудивительно, что так резвится, сволочь крылатая.

— Натаниэль, — прошептала я, опускаясь на колени рядом с ним.

Он лежал на камнях, бледный как смерть. Его дыхание было поверхностным, пульс — слабым. Но он был жив.

Казалось бы, стоило выдохнуть с облегчением! Но учитывая всё происходящее, радоваться было явно преждевременно.

Умереть на этом проклятом острове всё ещё можно очень быстро, просто, бесплатно, без СМС и регистрации.

— Только попробуй не очнуться, — сказала я, проводя рукой по его щеке. — Я тебя сама убью, слышишь? Лично задушу этими руками, а потом воскрешу и убью снова.

Очень хотелось услышать в ответ какую-нибудь колкость, но он молчал, всё так же реагируя на мои слова.

— Не смей умирать, — мой голос дрогнул, сорвавшись. — Ты столько раз называл меня тупицей… А сам? Почему решил играть в героя? Шагнул в эту дурацкую сферу, вытолкнул Айрис, как будто ты один можешь всех спасать!

Слёзы текли по лицу, и я даже не пыталась их вытирать.

— А кто теперь будет закрывать эти бреши, а? Кто будет смотреть на меня своим раздражающим взглядом и говорить, что я всё делаю неправильно? Кто будет превращаться в этого твоего дракона-мутанта и пугать всех слуг?

Я сорвалась на рыдания, а потом схватила за плечи и встряхнула.

— Пожалуйста, — выдохнула я. — Только не сейчас. Ты не можешь уйти сейчас. У нас ещё столько всего не сделано. Я даже не успела тебе сказать, что... что ты самый невыносимый, упрямый, наглый...

Слова застревали в горле. Я уткнулась лбом в его грудь и просто плакала навзрыд. Даже не думала, что умею плакать… так. Отчаянно и безутешно.

И вдруг я почувствовала, как его рука шевельнулась. Слабо, почти неуловимо, но шевельнулась. А потом он кашлянул.

— Ты... — прохрипел он, — назвала меня невыносимым? Когда я здесь прощаюсь с жизнью? Серьёзно? Женщина, в тебе есть хоть капля сострадания?

Я подняла голову, не веря своим ушам. Его глаза были открыты. Мутные, уставшие, но открыты.

— Ты как раз невыносимый, — выдохнула я. — И упрямый. И наглый. И...

— И ты меня любишь, — договорил он, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я.

— Врёшь, — сказал он, пытаясь приподняться.

— Не вру. — Я помогла ему сесть. — Я тебя до чёртиков ненавижу. Но ты нужен мне живым, иначе я не смогу тебя ненавидеть дальше.