Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 13 – Любвизар

— Ты точно бывший инженер, а не палач из королевской цитадели? — уточнял граф, но уголках его губ дернулась вполне живая улыбка.

— Одно другому не мешает, — Маша уселась рядом с ним на деревянный валик, вытирая испачканные глиной ладони. — Главное — результат.

Они просидели на крыльце полчаса, наблюдая, как закатное солнце уходит за зубцы внешней стены. Геннадий копошился в лопухах, периодически выдавая победные «Кря!», когда находил жирного червя.

— Слушай, Маша… — тихо проговорил Рагнар, разглядывая свои сбитые досок руки. — А если я правда… уже всё? Ну, отживал своё? Если замок этот рухнет, и восстанавливать тут нечего?

— Запомни, граф, — отрезала Маша, глядя на закат. — Пока крыша полностью не обвалилась, объект считается ремонтопригодным. А замок мы перекроем. Не сцы в компот, прораб на объекте.

Рагнар неожиданно расхохотался — хрипло, удивленно, отвыкнув от собственного голоса. Геннадий от неожиданности выскочил из лопухов и тревожно зашипел на хозяина.

На следующее утро Маша заявилась в графские покои вместе с Томасом. В руках у парня была широкая прочная доска и кусок толстого каната, сдёрнутого с колодезного ворота.

Рагнар, уже сидевший на кровати в рубахе, напрягся:

— Это ещё что за инвентарь?

— Процедура номер два, — заявила Маша, кивая Томасу на потолочную балку. — Растяжка под собственным весом. Снимаем нагрузку с поясницы.

Парнишка под предводительством Маши шустро перекинул канат через дубовое перекрытие и подвесил доску на высоте полметра от пола, соорудив эдакие жесткие качели.

— Укладывайся, — скомандовала Маша графу. — Спиной на доску, ноги свисают. Повисишь в невесомости, дадим позвонкам встать на место.

— Ты с ума сошла! — воспротивился Рагнар, но Маша вместе с Томасом без лишних сантиментов аккуратно уложили его на плаху.

Платформа слегка покачивалась. Рагнар вцепился пальцами в края доски, зажмурившись, словно ожидал, что его сейчас спустят в преисподнюю.

— Не зажимайся, расслабь поясницу! — Маша слегка качнула доску из стороны в сторону, создавая плавную амплитуду. — Томас, придерживай с того края, только без резких движений.

Через три минуты мерного покачивания граф выдохнул. Вытянувшийся позвоночник отозвался сухим щелчком где-то между лопаток, и Рагнар удивленно выгнул грудь:

— Ого… Как будто мешок с кирпичами с шеи свалился.

— А то, — Маша скрестила руки на груди. — Век живи — век учись. Вставай аккуратно, без резких рывков.

Граф опустил ноги на пол, поднялся и осторожно расправил плечи. Голова больше не заваливалась вперёд, а в глазах вместо привычного тоскливого мути появился нормальный, человеческий блеск.

В дверях нарисовался Геннадий. Оглядел подвесную конструкцию, оценил стоящего на своих двоих хозяина и отрывисто гоготнул, явно одобряя рационализаторское предложение.

— Даже бригадир в восторге, — резюмировала Маша. — Ну всё, пациент, курс физиотерапии окончен. Бери ведро, на кухне штукатурка сохнет.

Рагнар усмехнулся, покачал головой и, к великому изумлению Томаса, покорно поплёлся за Машей вниз.

На пятый день Маша поняла: гусятник ждать больше не может. Это сооружение на заднем дворе оскорбляло её инженерные чувства каждым своим прогнившим бревном. Птицы жили в суровом аду — перепревшая за зиму дрянь по колено, дырявые стены и крыша из гнилой соломы, держащаяся исключительно на добром слове и честном слове Геннадия.