Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 24 – Любвизар

Грегор маячил у стены, брезгливо придерживая полы камзола и внимательно следя за каждым движением бригады.

К полудню третьего дня, когда Томас поддевал очередную просевшую балку у восточной стены, железо с глухим металлическим звуком во что-то уперлось.

— Эй, миледи, гляньте-ка, — крикнул Томас, отваливая в сторону пласт слежавшегося мусора. — Тут вроде как заклада.

Маша опустилась на корточки и посветила масляным фонарем в образовавшийся провал. В каменной нише, прямо под несущим венцом, покоился продолговатый кованый ларчик, обитый потускневшей от времени латунью. На крышке проглядывалось глубокое клеймо с родовой геральдикой.

— Доставай, — скомандовала Маша.

Шкатулка оказалась неожиданно тяжелой. Грегор, мгновенно позабыв про свою брезгливость, в два шага пересек зал и оказался за спиной у Рагнара.

— Старый дедовский тайник, — пробормотал граф, сбивая с петли заскорузлый слой воска. — Я думал, отец выскреб отсюда всё до последнего медяка.

Замок поддался не сразу. Рагнар поддел дужку обломком стамески, железо хрустнуло, и крышка с сухим треском откинулась. Внутри, завернутый в истлевший вощеный холст, лежал плотный свиток пергамента с вислой свинцовой печатью и крупная, потемневшая от времени золотая монета — староимперский солид.

Грегор буквально вырвал пергамент из рук Рагнара, развернул его и бегло пробежал глазами по пожелтевшим строкам, испещренным витиеватой латынью. Лицо его вытянулось, а в глазах вспыхнул откровенный азарт.

— Потрясающе... — прошептал Грегор, разглаживая пергамент пальцами. — Это же купчая грамота на Южную лощину! С правом на выемку торфа и строительного камня! Твой отец считал эти земли отчужденными за долги, а тут подлинник с короной и регистрацией в реестре Канцелярии!

— И что это значит для нас в денежном выражении? — сухо спросила Маша, забирая у него золотую монету и взвешивая ее на ладони.

— Это значит, Маша, что этот замок больше не нищий! — Грегор победоносно взглянул на Рагнара. — С этой бумагой можно идти к любому нагулявшему жир гильдейскому барону в Золотом Роге. Под залог южных каменоломен нам дадут кредит в двести золотых монет под смешной процент! Мы сможем нанять нормальную строительную артель, обставить замок и закрыть все векселя!

— Не «мы», а граф, — поправила его Маша, забирая пергамент из его рук и сворачивая обратно в трубу. — И никакой залог мы оформлять не будем. Сначала надо проверить юридический статус этой грамоты у городского нотариуса, чтобы нас не цапнули за архаичные долги пятидесятилетней давности.

Грегор хищно прищурился:

— Ты слишком много на себя берешь, девица. Это родовой документ фон Штернов, а не сметный лист на покупку гвоздей.

— Это актив объекта, — отчеканила Маша, убирая пергамент в глубокий внутренний карман рабочей куртки. — А пока ремонт не закончен, за сохранность всей документации и ценностей на площадке отвечаю я. Рагнар, я права?

Граф помедлил секунду, глядя на рассвирепевшего кузена, затем твердо кивнул:

— Права. Бумаги останутся у Маши. Завтра вместе едем в Золотой Рог. К официальному стряпчему ратуши.

Вечером за столом стояла тишина, плотная как сырая штукатурка. Грегор молча жевал мясо, время от времени бросая на Машу тяжелые, проницательные взгляды. Он явно перестраивал схему действий — прямолинейный нажим не сработал, и теперь в ход должны были пойти городские связи и знание законов.