Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 194 – Дарья Верескова

«У меня был очень тяжёлый период, мне на самом деле нужна была поддержка Рэй, но она не смогла со мной встретиться без серьёзных причин. Кензо очень понравился Оскар, и он хотел с ним увидеться, но Рэй никак не находила на меня времени, а вчера я случайно встретила Оскара в качалке с другой женщиной, и знаете что? Они расстались, причём расстались грязно, и Рэй даже ничего мне об этом не рассказала, кормя обещаниями встретится».

Наоми написала это… в групповом чате, в котором была и я, всегда была, и она прекрасно она об этом знала.

От ярости я сразу же начала набирать ответ, но заставила себя сначала дочитать всё до конца. Онлайн были все.

Девочки, стоит отдать им должное, не стали расспрашивать об Оскаре и обо мне, вместо этого сосредоточились на Наоми — интересовались, что у неё случилось, но она, как всегда, отвечала «расскажу, когда буду готова», «пока не готова об этом говорить».

«А я готова была об этом говорить?!» — написала я и тэгнула Наоми, чтобы она не делала вид, будто не понимает, к кому я обращаюсь.

Раз уж она жаловалась в групповом чате, а не написала мне лично, значит буду и я.

«Почему ты считаешь, что можешь рассказывать о моих тайнах и проблемах тогда, когда я сама не готова о них говорить? Это я должна рассказывать об этом подругам, включая тебя, а не ты. И я бы никогда, никогда не поступила так с тобой».

«Рэй, не начинай, у меня и так тяжёлые дни, — написала Наоми. — Я же сказала, насколько сложный у меня сейчас период».

«То, что у тебя тяжёлый период, не означает, что у других его быть не может. Я после шести лет отношений рассталась с человеком, за которого собиралась замуж, была морально уничтожена, а сейчас вообще только что вышла из больницы после микроинсульта. Но для тебя, конечно, существуют только твои проблемы, потому что ни у кого другого тяжёлого периода быть не может. И ты считаешь, что твои проблемы дают тебе право топтаться на чувствах других людей».

— С вами всё в порядке? — спросил таксист, видимо заметив, как изменилось моё лицо, и только тогда я поняла, что меня почти трясёт от ярости.

В груди болело, и я с усилием выдохнула, ответив, что всё нормально.

Когда я позволила Наоми решить, что о моих чувствах можно вообще не думать? Когда позволила Оскару? Почему в собственной жизни, с близкими людьми, я не отстаиваю себя так же, как на работе, где требую правильных расчётов до такой степени, что мне за это даже попадает?

Хотелось написать маме… Но она как раз скидывала в групповой чат фотографии машины, которую муж подарил дочери её подруги. Позвонить, конечно, стоило, но сначала нужно было хотя бы обсудить с отделом безопасности, как мне теперь «в народе» преподносить информацию об изменившемся здоровье.

Сейчас, сидя в такси, я поняла, что передо мной открылась настоящая возможность… За несколько месяцев, может, за год выплатить все долги, создать подушку безопасности, приобрести жильё, пусть даже самое маленькое. Если я правильно всем распоряжусь. Если продолжу выходить в Приграничье уже не только как хемоаналитик, но и на той же позиции, что Джин и Крис, с их зарплатой.

А ещё… я собиралась спросить Джина о серьёзных отношениях, чтобы мы стали друг для друга единственными, потому что больше не сомневалась, что он чувствует ко мне куда больше, чем можно чувствовать к случайной партнёрше по сексу или откатам.