Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 47 – Дарья Верескова

— Завтрак для команды, — громко объявил мистер Мидзутани ко всеобщей радости. — В счёт рабочих часов. Оставьте всё как есть для следующей смены, просто запишите, на чём остановились. Ворота закроются через три часа.

Как могли обычные люди не знать, что старинные тории ведут в некий потусторонний мир? Почему никто этого не замечал?

Впрочем, я могла и ошибаться. Возможно, в интернете кто-то и писал об этом, но их сообщения списывали на бред безумцев, рассуждающих об НЛО или ёкаях на улицах Токио. Наверняка всю по-настоящему важную информацию правительство попросту удаляло.

На нескольких внедорожниках нас довезли до ближайшего ресторана. Обычно он открывался только на ужин и был недоступен для простых смертных, но у этой организации везде всё было схвачено. «Сисэйдо Парлор Харадзюку» встретил нас потрясающим видом на верхушки деревьев и парк около храма Мэйдзи в лучах восходящего солнца.

Меня посадили с Томой и ещё двумя работниками у самого окна. Джину Робертсону, сидевшему дальше всех, уже накладывали огромную порцию мяса, которую он сметал как не в себя. Теперь я понимала, зачем он заказывал столько еды в «Хакушу» — судя по всему, препараты, позволявшие находиться за воротами, съедали уйму энергии.

Я достала телефон, желая запечатлеть невероятный вид — не хуже, чем из бара «Нью-Йорк», где недавно была Наоми со своим хирургом, — и увидела непрочитанное сообщение.

От Оскара.

Не стала открывать сообщение, заметив в уведомлениях лишь начало текста. «У нас же правила, Рэй! Не ревновать, не выслеживать любовниц! Зачем ты написала Кокоро?! Неуже…»

Хорошее настроение и азарт, владевшие мною мгновение назад, тут же испарились. Всего одно сообщение — и я полностью выбита из колеи. В голове потемнело от обиды, он даже не подумал спросить, как всё было на самом деле. Это она написала мне первой…

— Извините.

Я хотела умыться после долгой смены и направилась к уборной. Путь лежал мимо Джина Робертсона — от него снова исходил невероятный, самый вкусный запах одеколона, который хотелось вдыхать полной грудью. И я ведь когда-то даже думала спросить название бренда и купить такой же Оскару.

Вода немного помогла, хотя внутри всё равно всё клокотало. Хотелось отправить Оскару длинное, полное негодования письмо, обвинить его в том, что он даже не допустил мысли о лжи со стороны своей любовницы. Но от этого я бы выглядела ещё большей идиоткой, расписавшейся в собственной неуверенности. Обвиняющей соперницу. Единственным логичным вариантом было отпустить Оскара, но сама мысль об этом казалась чудовищной.

Воспоминания о наших счастливых днях и тёплой заботе друг о друге буквально душили. Это были самые долгие и важные отношения в моей жизни… Я видела нас мужем и женой, родителями общих детей…

— Где ты? Почему не отвечаешь? — услышала я голос Джина Робертсона перед тем, как выйти обратно в зал, откуда доносился одуряющий аромат еды. — Что значит на отдыхе?!

Он выслушал ответ, а после произнёс с деланным, холодным спокойствием:

— У нас был договор, Хару. Ты знаешь, что мне сейчас нужно. Нет, я не могу ждать три часа и не могу организовать для тебя частный самолёт. У меня было одно простое условие — твоя доступность после моих ночных смен. Всё.

Он сделал глубокий вдох и выдох, нервно барабаня пальцами по столу.