Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 72 – Дарья Верескова

* * *

Джин отпустил меня, как только убедился, что я действительно следую за ним — в конце концов, здесь повсюду сновали наши коллеги. Молодой мужчина казался куда более нервным, чем раньше, двигался далеко не так спокойно. Возможно, этот его откат уже начался.

Мне так и хотелось спросить, а как же Хару, но я промолчала. Это не моё дело — он же не спрашивает меня об Оскаре? Мы не вступаем ни в какие отношения, и оба понимаем, зачем я еду к нему.

Тот же самый низкий порше оказался припаркован не так далеко — на платной стоянке, которая стоила за одну ночь как три полноценных похода в Хакушу. Я не особо понимала такую привязанность к машине с учётом того, что Джин жил в городе, а не за его пределами, как та же Саори. На метро быстрее и дешевле.

Он опять открыл для меня дверь, и, оказавшись так близко к нему, я вновь жадно вдохнула знакомый запах одеколона. Мне кажется, он знал, как это на меня действует, потому что лицо Джина на секунду дёрнулось в едва заметной улыбке, но после он стал неожиданно серьёзным.

Оказавшись за рулём, он не торопился трогаться с места. Вместо этого быстро, сердито листал что-то в телефоне, и я даже нахмурилась.

— До моего дома ехать сорок пять минут.

И?

— Мы можем отправиться в отель неподалёку? До «Four Seasons» всего тринадцать минут.

Первым моим порывом было сказать «да» — в конце концов, мы оба знаем, зачем туда направляемся, только хотелось пошутить, мол, кто будет готовить ему целую гору мяса. Но когда я уже открыла рот…

— Нет. Ты, если не заметил, публичная персона, фотографии с тобой всегда оказываются в интернете.

Джин, услышав мой ответ, только стиснул руль перед собой, но ничего не сказал. Отправил короткое сообщение и снял машину с режима парковки.

Я не особо представляла, как объясняться кому угодно, если меня увидят с Джином Робертсоном, да ещё и снимающей комнату в отеле. За любыми расспросами сразу же последуют признания в том, что у меня с Оскаром открытые отношения, а я просто не могла вообразить, как произношу это вслух.

Потому что стыдно. Потому что я сразу же начинала чувствовать себя неполноценной.

— Если нужно купить что-то, мы можем заехать позже, — добавил он, и я вспомнила, что он и в прошлый раз предлагал взять шампанского или вина.

Это, видимо, его стандартная модель — ехать к себе или в отель, по пути прихватив выпивку, но сейчас откат работал на нём слишком сильно, и он не хотел тратить время даже на магазин.

— Я не пью алкоголь в четыре утра, — мысль меня неожиданно развеселила. — Это же потом целый день с больной головой ходить.

Джин не ответил, а может, просто был сосредоточен на дороге. По тому, как он нетерпеливо сжимал руль и насколько резко стартовал на перекрёстках, можно было понять, что он хочет ехать быстрее. Но в Токио превышать скорость почти невозможно, даже если очень приспичит — улочки крохотные, а на больших дорогах всегда пробки. Этот город насмехался над постоянной спешкой его жителей. Время от времени я косилась на его руки с закатанными по локоть рукавами, следила за венами и за движением мышц.

На дорогу у нас ушло сорок три минуты.

Знакомая подземная стоянка, я сразу же выбралась из машины, разминая шею. Адреналин, запах Джина, предчувствие того, что сейчас произойдёт, прогнали любые остатки сна, хотя я не спала уже очень давно и выживала на редбуллах и кофе. Я давно уже была возбуждена, чувствовала, как дыхание сбивалось, и боялась, что он заметит это.