Книга Судьба, начертанная кровью, страница 137 – Даниэль Л. Дженсен

Но я не хотела лгать. Только не ему.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я произнесла:

— Я избегаю тебя из-за того, что было между нами во Фьялльтиндре.

Бьорн раздраженно фыркнул:

— Мы сделали то, что должны были, Фрея, чтобы тебя не забрали люди Харальда. Даже мой отец не осудил бы.

— Тогда почему мы ему не признались?

— Да потому что зачем! – вскинул руки Бьорн и отвел взгляд. – То был пустяк.

Я вздрогнула и попыталась притвориться, будто просто переступила с ноги на ногу. Зря старалась. Бьорн снова прищурился:

— Что тут еще сказать?

Все.

Легче пожать плечами и промолчать, чем признаться. Легче оставить этот разговор и уйти, сохранив гордость.

Вот только так поступают трусы – врут и притворяются, лишь бы не признавать правду. А я не такая. Вернее, не хотела быть такой.

— То не пустяк. Не… – Голос сорвался, в груди все сжалось. – Не для меня.

Не хватало еще и расплакаться, но глаза уже щипало, и я скорее остановила бы собственное сердце, чем слезы. По щекам покатились горячие капли.

— Я хотела того, что мы сделали. Хотела тебя.

Бьорн застыл, казалось, даже не дыша.

А я попыталась вдохнуть, чтобы успокоиться, но меня всю затрясло. Я должна быть воительницей. Женщиной, что объединит Скаланд под властью конунга. А я реву, как девчонка, во время простого разговора.

— Я знаю, что ты все понимаешь, – выдавила я, задыхаясь на каждом слове. – Ищешь мне оправдания, чтобы избавить меня от стыда, чтобы нам обоим стало проще. Я знаю, что должна быть благодарна, но…

— Фрея…

Бьорн обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами стирая слезы, но я его оттолкнула, ведь его прикосновения разрушили бы остатки моего самообладания.

— Я жена Снорри, – вырвались слова на одном дыхании, и я крепко зажмурилась. – А он твой отец, и пусть вы не всегда ладите, я знаю, ты ему верен. А значит, я проявила неуважение к вам обоим. Ты пытался меня защитить, а я… я…

И тут Бьорн накрыл мои губы своими.

Я ахнула и распахнула глаза, врезавшись спиной в стену оврага. Бьорн перехватил мои запястья, вздернул их над моей головой, вжимаясь бедрами и не давая мне двинуться.

— Бьорн…

Он заткнул меня поцелуем, проник языком, скользнул им по моему, разжигая все ярче жар, что уже полыхал внизу живота.

— Я, – шепнул Бьорн, прикусывая меня за губу, а потом за шею. – Я, я, я, Фрея. Ты упиваешься этим словом, потому что обожаешь брать вину за все на себя, и неважно, за дело или нет.

Я покосилась на овраг – один охотник, один случайный взгляд, и нам конец. Нужно прекратить. Но когда Бьорн с нажимом потерся бедрами, все мысли о побеге испарились.

— Это я придумал план. И я поцеловал тебя первым. – Он завладел моими губами, посасывая их, лаская и кусая. – Я касался твоей идеальной груди.

Он с легкостью перехватил оба моих запястья одной рукой, а второй провел вверх по моему боку и потер пальцем затвердевший сосок.

Царапая щетиной щеку, щекоча дыханием ухо, Бьорн произнес:

— И не пытайся сказать, что той ночью тебе между ног вжималось мое почтение к отцу.

И близко не оно. Ни тогда, ни сейчас.

Нет, то был его крепкий стояк, который снова вжался в меня сквозь штаны, когда Бьорн одной рукой поднял меня в ту же позу, что и тогда, во Фьялльтиндре. Желание пульсировало меж бедер, и я принялась тереться ими о Бьорна, ища наслаждения, которого меня в тот раз лишили.