Книга Судьба, начертанная кровью, страница 19 – Даниэль Л. Дженсен

Когда мы ступили в сумрачный покой, мой взгляд скользнул к возвышению, где стояли два массивных трона. Перед ними, по обе стороны каменного очага длиной не меньше четырех метров, тянулись столы. С выси потолка свисали сплетенные оленьи рога, украшенные серебром, и над общим залом простирался второй ярус.

Меня провели мимо столов в дальнюю часть, отделенную от залы тяжелыми занавесями, подвешенными к верхнему ярусу. Там стояло несколько лежанок, и Бьорн направил меня к одной.

С немалым облегчением я опустилась на густые, мягкие меха, и Бьорн укрыл меня такими же, но даже они не могли унять озноб. Я дрожала, и большая часть воды из чаши, которую Бьорн поднес к моим губам, стекала по подбородку, так и не попадая в горло. Его ладонь легла мне на затылок, помогая держать голову. Я жадно проглотила воду и снова обмякла.

— Больно.

— Знаю.

Я прикусила внутреннюю сторону щек, чтобы сдержать слезы, не желая выдать еще больше слабости.

— Откуда? Тебя он не обжигает.

— Огонь Тюра – нет. А обычный – вполне. – Он развернулся и, задрав рубаху, показал крепкие мышцы, татуированную кожу и извивающийся поперек лопатки выцветший белесый шрам, не тронутый черными чернилами. – Поджег хижину, когда еще в детстве впервые призвал пламя. На меня упала горящая балка. Такую боль не забудешь.

Все верно.

Такая боль остается в памяти навеки.

Бьорн сел на табурет рядом с кроватью и наклонился осмотреть мою руку, на которую я старательно не смотрела, и я воспользовалась возможностью пробежать взглядом по его высоким скулам и волевому подбородку с ямочкой, почти скрытой щетиной, по слегка кривому, явно когда-то сломанному носу. Под этим углом я разглядела края багровой татуировки на затылке, что, вероятно, служила меткой его рода. Волосы у него были такие черные, какие редко встретишь, в лучах света, падавшего через проем в крыше, они становились синеватыми, а не бурыми.

Прядь, выбившаяся из завязки на затылке и заправленная за ухо, выскользнула, повисла у щеки. Я невольно подняла правую руку, чтобы ее смахнуть, но из-за движения боль прострелила до самого плеча.

Рука ведь… правая.

Та рука, которой я делала все, – и вот я могла ее лишиться. Этот страх, сильнее самой боли, заставил горячую слезу скатиться по щеке, и я крепко зажмурилась. А когда снова открыла глаза, то увидела, как Бьорн с непроницаемым лицом пристально на меня смотрит.

— Стоило оно того? – спросил он.

Перед внутренним взором возник образ брата, как он полз следом за Враги, пытаясь его остановить. Если бы я не вмешалась, Враги бы просто назло присвоил Ингрид, сломал ее, а потом вышвырнул. Или, что вероятнее, как только Гейр встал бы на ноги, он убил бы Враги, и за это Снорри его казнил бы. А теперь у Ингрид и Гейра хотя бы есть шанс. Если мне придется заплатить рукой, так тому и быть.

— Да.

Бьорн негромко хмыкнул, затем кивнул:

— Так и думал.

Повисла тишина, и в ней боль разгоралась с новой силой.

— Ты меня отпустил, – произнесла я, отчаянно надеясь от нее отвлечься. – Почему?

— С чего взяла? Голова у тебя каменная, до сих пор подбородок ноет. – Бьорн снова принялся осматривать ожоги. – Ты вырвалась.

— Лжец, – прошептала я, осмелев из-за боли.

Если уж и задавать неудобные вопросы, то сейчас самое время.

Бьорн застыл полностью неподвижно, затем повернул голову, и луч солнца заставил его зеленые глаза вспыхнуть.