Книга Без права на побег, страница 47 – Елена Леонтович

— И да, не волнуйся — сегодня, с твоим приходом, мы обновили клятвы о неразглашении. Всё как положено.

— Пойдёмте вместе в буфет? — предложила после паузы Анабель, чуть смягчившись.

Лита пожала плечами — почему бы и нет? Похоже, девочкам просто не хватало общения. Впрочем, она знала: как только начнётся настоящая практика, времени на светские беседы не останется.

После буфета девушки вместе направились в библиотеку, а затем в тренировочный зал. Мисс Розье охотно показала Лите основные чары, которые изучались в начале обучения — объясняла чётко, терпеливо, с практическими примерами. Анабель же была более сдержанной: в основном наблюдала, не особенно вступая в разговоры. Литу это не смущало — в конце концов, она здесь первый день, какие могут быть претензии? Им ещё вместе учиться и работать, а что там будет дальше — кто знает?

Вечером, уже после ужина, девушка наконец добралась до книги с описанием родов Британии. Ризы в ней значились: старинный валлийский род, не слишком многочисленный, не входящий в «древние двадцать восемь», но всё же уважаемый. Среди предков числились друиды, отмечалась сильная склонность к ритуальному целительству. У семьи была собственная клиника в Кардиффе — по меркам магической Британии, Ризы считались весьма респектабельными.

Лита закрыла книгу, нахмурившись. Почему же тогда Анабель смотрела на нее и Розье с таким высокомерием? Ну да, валлийцы, целители, друиды, да богатые — и что? Она не могла до конца понять эту тонкую иерархию среди английских магов. У себя дома всё было проще: знания, сила, мастерство — вот что имело значение. Вон, тот же Демьян Лисовский, сын владельцев крупной сети клиник: деньги папаши были, а уважения не снискал. Великовозрастный балбес — зато богатый. Им пользовались, кто хотел, девицы вешались — как без этого.

А тут всё иначе. Здесь слишком многое строилось на происхождении и на невидимых, но стойких ожиданиях. И деньгах?

Восьмое марта 1980 года Лита встречала уже в кампусе Академии. День казался слегка абсурдным, как сцена из старого фильма, где Штирлиц в одиночестве отмечал 23 февраля в тылу врага. Нет, окружение не было враждебным — скорее непонимающим. Просто для британцев этот праздник ничего не значил.

Фрейе Розье, с которой Лита успела сблизиться за последние месяцы, она объяснила, что в России этот день принято считать женским праздником — и иногда даже символом нового этапа, вроде переезда или смены круга. Шутя добавила, что ей, дескать, вполне подошло бы отметить восьмое марта как смену локации и статуса.

После заключения контракта на обучение жизнь Литы начала входить в привычное русло: учёба — дом. Учиться ей было легко, особенно теперь, когда она снова занималась любимым делом. Но возвращение к практике показало, что смена мира далась ей не так просто, как казалось на первый взгляд.

Единственным по-настоящему новым аспектом оставалась магическая сторона целительства. Анатомия, физиология, клинические алгоритмы — всё это уже давно пройдено, сдано и многократно отработано. Лита с облегчением поняла, что её базовые знания всё ещё приносят пользу.

Вскоре ей пришлось признаться мистеру Шаффику, что до поступления в Академию она училась в маггловском медицинском вузе. О том, что была близка к его завершению, Лита умолчала — формально Эванс числилась девятнадцатилетней. Наставник запросил подтверждение образования, и ей пришлось предъявить диплом Хогвартса. Документ, некогда выданный Лили Эванс, сам собой отражал имя Лилит Ноэль Гримм. К счастью, дальше кабинета мистера Шаффика эта информация не ушла.