Книга Без права на побег, страница 86 – Елена Леонтович

— Главное, чтобы ребёнок был жив, — мелькнула у Литы сухая, почти профессиональная мысль. — Остальное образуется.

Осмотрев женщину, она поняла, что успела буквально в последний момент. Велела нагреть воды, напоила роженицу тёплым отваром и, положив ладонь на напряжённый живот, начала тихо, почти шёпотом, читать заговоры, медленно поглаживая кожу, успокаивая и мать, и ребёнка.

Обвития пуповины не было — это уже радовало. Но поперечное предлежание… плохо, очень плохо. Лита медленно зашептала заговоры, направленные на «накачивание» околоплодных вод. Она знала: женщине предстоят крайне неприятные ощущения, но другого выхода нет. Так проще спасти и мать, и ребёнка.

В обычной, «официальной» медицине в такой ситуации делали кесарево сечение. Но среди магов подобная операция считалась абсолютным табу. Её бабушка учила её с детства: дитя можно повернуть в утробе руками и словом. Иначе никак — так в степях рожали ещё вплоть до середины двадцатого века. И ничего, все живы и здоровы.

Губы Литы безостановочно шептали заговоры на древнем, почти забытом тюркском наречии. Руки двигались отточено и уверенно, повторяя знакомые, веками отработанные жесты. С каждой минутой напряжение спадало: лицо роженицы теряло смертельную бледность, щеки чуть порозовели, дыхание становилось ровнее.

Лита настолько сосредоточилась на процессе, что перестала замечать время. Всё сузилось до её ладоней, тихого шепота и стонов женщины. И вот, наконец, в комнате раздался первый хриплый, но жизнеутверждающий крик. Девушка облегчённо выдохнула и аккуратно положила на живот матери крошечную, ещё влажную и сморщенную, но такую живую девочку.

— Корми её. Роды были тяжёлыми, это обязательно, — строго велела Лита.

Женщина, не понимающая ни слова по-английски, уловила смысл без перевода. Она поспешно прижала дочь к груди, и крохотная девочка жадно задвигала губами, находя сосок. Молодая целительница облегчённо кивнула. Она сохранила «рубашку», в которой появилась на свет малышка, и пуповину — по старому обычаю это считалось оберегом. Затем велела позвать отца.

В комнату вошёл Джамал. Он был бледен, в лице не осталось ни капли крови. Лишь когда он увидел, как ребёнок уверенно тянется к матери, по его губам прошёл облегчённый вздох. Мужчина едва не осел прямо на пол — так тяжело дались ему эти часы.

Затем последовал поток благодарностей. Джамал говорил долго и сбивчиво, чуть ли не осыпая девушку восточными эпитетами. Лита лишь устало кивала, едва держась на ногах после работы. Но все же решилась спросить:

— Простите… но почему вы не обратились к моему наставнику, мастеру-целителю Шаффику? Он бы вам точно не отказал. Или хотя бы прислал меня значительно быстрее.

Джамал смущённо отвёл глаза. Оказалось, что семья приехала из Пакистана совсем недавно и, как многие мигранты, старалась держаться особняком. К тому же у соседей по общине был печальный опыт обращения в Мунго: то ли недопонимание, то ли равнодушие, но доверия к местным целителям у них не осталось.

Лите пришлось взять на себя роль посредника. Она мягко и подробно рассказала о Шаффике: о том, что он тоже правоверный мусульманин, уважаемый и справедливый человек, готовый помочь своим единоверцам. Слова девушки произвели впечатление: в глазах Джамала мелькнула надежда, и он пообещал непременно обратиться к мастеру.