Книга Наследница хаоса. Энтропия, страница 100 – Пальмира Керлис

Развернувшись, зашагала прочь. Но Эллиот догнал меня через несколько шагов и преградил путь.

— Меньше всего мне нужны внебрачные внуки.

— Их не будет, — заверила я. — Можете не беспокоиться.

Пока он переваривал ответ, я скользнула в сторону и вышла на балкон. Он был уединенным — небольшая площадка с балюстрадой, увитая плющом. Тускло горели магические светильники, и было тихо: музыка из зала доносилась приглушенно. Я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. И поняла, что тут не одна. У балюстрады в кресле сидел Трион. Глядел куда-то вдаль, на огни столицы, и, кажется, тоже прятался от толпы. Услышав мои шаги, он повернулся. Его глаза опять прочертили недвусмысленную траекторию по моей фигуре.

Так на племянниц не смотрят. Фактически я ему и не родственница. Дочь сестры жены. Чужая кровь. Я решила сыграть ва-банк. В худшем случае выставлю себя ненормальной, но мне не привыкать.

Прежде чем он успел отреагировать, я шагнула к нему и села прямо на колени. Трион вскочил как ошпаренный. Кресло с грохотом отъехало назад.

— Ксара, что ты творишь⁈

— А раньше ты не был против, — промурлыкала я, поправляя платье.

Трион замер. Его лицо побелело, в глазах промелькнул страх пополам с изумлением.

— Ты вспомнила?..

Попался.

Кто еще мог быть любовником нелюдимой Ксары, если в академии она ни с кем не общалась? Тот, с кем она была вынуждена скрывать связь. Тот, кого видела в семейном кругу, но не в академии. «Дядя» подходил идеально.

— Кое-что вспомнила, — пропела я, не сводя с него глаз. — Но буду благодарна, если подскажешь кое-какие детали. Вроде той, как прошел наш разговор в беседке.

Он зло хохотнул:

— Мало же ты вспомнила.

— Зачем ты меня отравил?

— Наглоталась с горя какой-то дряни после изгнания из рода и хочешь все повесить на меня? Хрен тебе.

— Так у нас состоялась встреча в двадцать три часа?

— Ты ничего не докажешь, — процедил Трион. — Вообще ничего.

Полы его пиджака взметнулись, дверь балкона захлопнулась с той стороны, и я осталась одна.

Тишина. Сверчки в плюще. Далекая музыка.

Да уж, доказательств у меня вправду ноль. Только его реакция, слова и взгляд. Ни записей, ни свидетелей, ни обезболивающей настойки.

Но теперь я знала — вот он, Ксарин любовничек. А это уже кое-что.

Я зависла на балконе, обдумывая произошедшее, когда из зала донесся зычный голос распорядителя:

— Прошу всеобщего внимания!

Нехотя оторвавшись от балюстрады, я вернулась в зал. Гости стягивались к тронам, императорская чета сидела на своих местах без капли волнения. На возвышении перед правителями встал Тадеус Винтер, и его ледяные глаза сияли — насколько вообще могут сиять ледяные глаза.

— Дамы и господа, — чинно произнес он, — имею честь объявить о помолвке моего сына Айка Винтера с Гвен Фаермор.

Зал взорвался аплодисментами. Айк и Гвен вышли к тронам — он, высокий и суровый, в темно-синем костюме, и она, точеная нимфа в платье цвета морской волны. Как специально наряды подобрали. Они держались за руки, но с таким видом, словно это был деловой контракт, а не романтический союз. Впрочем, так оно, очевидно, и было.

Гислейн рукоплескала в стороне, и на ее личике читалась зависть. Она сама хотела породниться с Винтерами, но не так. Бьюсь об заклад, мечтает стать невестой Матса. А вместо этого ее сестру выдают за его старшего брата. Жизнь — штука несправедливая.