Книга Пари на императора драконов, страница 104 – Мария Лунёва

— И мое мнение тебя не интересует, да? — его последняя фраза смутила. — Хочу или нет, а ты потащишь меня в свою постель, нацепив браслеты?

— Нет, Юниль, еще не хватало воевать всю жизнь с той, которую люблю. Нет, я поступлю по-иному, так, как когда-то Дьярви Черный, твой дядя. Я счастливец, моя девочка. Ты ведьма.

— Нет, ну здесь соглашусь, что я ведьма — счастье великое. Вот только...

— Хочешь, я достану тебе кувшинку? — перебил он меня. — Ты любишь цветы, я помню. Раньше это были простые полевые сорняки, сейчас... Я сегодня вдруг осознал одну вещь, неприятную для себя. Я знаю маленькую девочку по имени Юниль, озорную проказницу. Но совершенно не представляю, какой она выросла. Что любит, что нет. Какие цветы для нее собирать? Какие угощения она оценит?

А взгляд такой невинный. Вопрошающий... И в этот момент я поняла, что началась новая игра. Нет, ну неисправимый ящер!

Я улыбнулась. Нет, ну каков стратег, а?

— Льюис, не раздражай, — усмехнулась я. — Что ты такой сложный, а? Изучить крепость, прощупать все слабые места, ударить по ним. Взять ее измором, запугать, загнать в угол. Только я не очередной замок, который нужно обратить в руины.

— Да я бы не отказался, если бы ты просто рухнула к моим ногам, — выдохнул он мне на ушко. — Вот только скорее я вокруг твоих ботиночек ползать начну. Я умею оценивать свои возможности. Измором тебя не взять. Дорогими подарками не подкупить. Тут что-то другое требуется...

Я резко отпрянула от него и, воспользовавшись эффектом неожиданности, вырвалась из крепких объятий.

— Юниль, — в его голосе появилась растерянность.

Я подошла к кромке воды и всмотрелась в темную пучину. Мне окончательно разонравилась его игра.

— Император, просто хочу вам напомнить, что я не просто ведьмочка из небольшой деревеньки. У меня мама — дочь бывшего правителя Севера, дядя — нынешний ханым. Папа — генерал и прекрасный стратег. Про дядей молчу. И неужели вы не понимаете, что я вижу все ваши манипуляции? Да мой отец вас им же и учил! Так с чего ты, Льюис, взял, что меня он не обучил тому же?

Я резко развернулась и, сложив руки на груди, высокомерно взглянула на него.

— Дешевая игра, правитель. Семейная, можно сказать. Расположить к себе разговором. Заинтриговать и втянуть в беседу — "расскажи все свои слабости". Так я тебе сейчас и выложила — какие цветы люблю и на какие подарки куплюсь. Что-то другое требуется? — повторила я его последнюю фразу. — Искренность попробуй, гад ты чешуйчатый! Слышал о ней? Это когда без лжи и заднего умысла себя ведут.

— Юниль, ты не так поняла, — он растерялся.

— Ой, да, конечно! Так допросы ведутся, и мне ли не знать. У меня папа — палач! Знаешь, сколько я раз вот так ему все выкладывала, пока не смекнула, что к чему? Ну с кем ты играешь?

Он поджал губы и, кажется, призадумался. Понял, где неправ? Да сейчас! Обдумывает новую стратегию поведения.

— Вот это меня в тебе и раздражает, император! — снова не сдержалась я. — Ты нацепил на себя столько масок, что забыл, где под ними ты настоящий. Тот, кто был мне так мил когда-то. Вот пока я не увижу своего Льюиса, ты будешь слышать сплошное «нет». И еще! Не смей вставать между мной и другими оринами. Будь то Олсен, Киан или еще кто. Не имеешь права! Играй честно. Это с другими там интриги плети, а со мной так не надо — дороже тебе встанет.