Книга Пари на императора драконов, страница 248 – Мария Лунёва

Он оскалился, выпуская магию. Морозная дорожка поползла по земле, покрывая мертвые ветви кустов инеем. Ударил ветер, но я легко устоял.

Рассмеялся. Мягкотелый? Мой смех стал громче. Закрыв глаза, вспомнил рисунок, что показывал мне Комир...

Смех стих. Зарычав, я уставился на Вегарта.

Значит, именно это видел провидец... Да и правильно, я так устал носить свои маски, что себя начал терять за ними.

Но я все еще тот, кто я есть.

Ребенок, которого так боялся император, что велел уничтожить свою сестру и принести голову её сына ему. Он понимал, кого возведут на трон, чтобы прекратить войну между драконами и магами: полукровку, чья магия равна силе зверя.

Того, в чьих венах древняя тьма.

И он был прав... Так и вышло. Прикрыв глаза, набрал полную грудь воздуха и выдохнул.

Вегарт воспринял мое молчание как слабость.

— Ты даже ответить мне не можешь, Льюис! Ты не получишь мою дочь. Слишком мягок. Узы разрушатся, и найдешь другую. А Юниль я заберу...

«Заберет» — это все, что я сейчас услышал... Никто у меня больше любимую никогда не заберет.

Красная пелена опустилась на мои глаза. Зарычав, я выпустил тьму. Она ринулась вперед, обращая в пепел все на своем пути. Треск ломающихся ветвей, грохот обвалившейся стены... Я уничтожал все, до чего мог добраться...

Резко стемнело. Тяжелый темный туман опустился на землю, извиваясь кольцами змея.

— Да кто ты такой, Вегарт Вагни, чтобы решать, кого мне любить? — мой голос охрип. Суставы выламывало. Но это не оборотом было, я просто становился сам собой. Таким, какой я есть. — Что ты возомнил о себе, генерал?

Мою нижнюю губу задели острые клыки. Челюсть выдвигалась вперед. По коже ползла чешуя. Она сверкала обсидианом.

— Ты настолько глуп? — я сделал шаг вперед, ощутил, как прорывается ткань рубашки, два огромных крыла расправились за спиной. — Нельзя путать милосердие и мягкотелость, нельзя, генерал. Потому что это может плохо для тебя закончиться. Что мне твои потуги, кто ты против меня!

Он вздрогнул, и я словно вынырнул из омута ярости. И ведь желал только одного — не позволить забрать у меня истинную, но все же часть моего сознания не могла допустить, чтобы я причинил вред своему наставнику. У меня душа разрывалась.

— Убирайся, Вегарт! — рявкнул я на него. — Убирайся! Ты знал, что я не способен простить предательство. Это был твой выбор... Твой, не мой!

Оскалившись, я взмахнул крыльями, послав ему с потоком воздуха пепел в лицо.

— Я без дочери никуда не уйду, Льюис! — но, несмотря на слова, в первый раз за всю жизнь я увидел в его глазах ужас.

Сильнейший генерал Севера отступил на шаг.

Выдохнув, я вдруг усмехнулся. Решение нашлось быстро.

— Все у тебя так просто? Когда ты добивался своей Греты, тебе было плевать, что Айдан велел удавить всех детей Долона! Грета сбежала, но ты вернул её и не спросил, а хочет ли она. Ты надел ей на руки браслеты обманом! Но то ведь твое сердце, и оно шептало, что узы истинных священны. Ты привел в её дом смерть. Навел на неё убийц. На неё и её дочь! Но это казалось тебе, генерал, допустимым. А теперь что? Забылось! Никуда не уйдешь без дочери? Хорошо. Тогда уйдем мы. Юниль... как тебе все же мысль о простой жизни без предательства близких? В чем-то Вегарт прав, здесь всегда будут плестись интриги. Всегда будет риск переворота. Если собственный наставник предает, то чего уж об остальных говорить. Полетим туда, где будем только ты и я?