Книга Пари на императора драконов, страница 259 – Мария Лунёва

— Но Сабрина и эта девочка Кассандра тебе сёстры... Теперь мы это точно знаем.

— И что? Сабрине это неизвестно. А Кассандре эта правда нужна так же сильно, как и мне. Она жена моего любимого дяди, мы по-всякому теперь родня, так зачем ковырять палкой в прошлом, если там, кроме боли и смерти, ничего нет? Это не нужно ни мне, ни им. А тебе, папа?

— Нет, я сделал в своё время всё, чтобы ты стала мне дочерью, моим первенцем, и я никогда об этом не пожалел. Ты моя гордость, Юниль. Моя отрада. И я очень боялся, что, узнав правду, ты оттолкнёшь и замкнёшься в себе.

— Нет, — я хохотнула. — Я слишком люблю вас с мамой. И предпочту, чтобы никто и никогда больше не поднимал эту тему. Мне эта правда не нужна. Всё, что я сделаю — это назову свою дочь, если такая будет, именем Кларисса, чтобы отдать дань памяти той, кто спас маму, меня и Руни той страшной ночью. И всё это будет преподнесено именно так.

— Моя дочь!.. Моя гордость! — Он крепче сжал мой локоток.

— Ну, так императрицу вырастил, — важно подметила я. — Гордую, смелую...

— Да-а-а, — он важно кивнул. — Вот смотрел, как ты мелкая от курей через заборы прыгала, и прямо видел — императрица растёт! — поддел он меня.

— Ну, папа, — фыркнув, выше задрала подбородок.

— Молчу, — шепнул он.

Мы шли дальше. А над нами простиралось чистое яркое небо.

Тропинка становилась всё шире, пока не превратилась в небольшую площадку. Здесь толпился народ, в основном из прилегающих к поместью деревень. Весть о том, что молодая хозяйка выходит замуж за самого императора, разлетелась со скоростью пожара, вот и стеклись местные посмотреть, а после и детям рассказать.

Наверное, в Драгоннесте, там, где по дорожкам сада разгуливала гордая аристократия, такого бы не поняли и погнали зевак, но здесь, на Севере, ни одно событие не проходило без традиционного гуляния простого люда. С мясом и сладкими пирожками.

Вокруг загалдели. Послышались пожелания счастья и любви, процветания.

А в арочном проёме храма показалась одинокая высокая фигура.

— Не выдержал, — хохотнул отец. — Выскочил проверить, доведу я тебя или нет. Ну, зять...

— Сам виноват, — отрезала я. — А Льюиса я люблю, так что, как хотите, но чтобы я прямо всей своей тёмной душой чувствовала, как вы ладите, да какой между вами мир и понимание. А то смотри, появятся внуки, и будет зять твой любимый палки в колёса карет вставлять, в которых их к тебе в гости отправлять будут.

— Хм... Нет, милая, ты определённо заслужила место на троне. Ты когда такой язвой стала, Юниль?

— Папа, у меня был лучший учитель. Я же дочь палача императора Айдана Свирепого. Да я вся в него и нравом, и красотой. Ты разве не знал?

— Что-то мне уже за Южную империю боязно. Как-то вот такой я тебя не знал. Жуть же просто, родного отца и быстро к ногтю прижала.

— Главное, что любя, папа... главное, что любя.

В храме царил легкий полумрак. Заметив нас, Льюис чинно вернулся на свое место у белоснежного алтаря; там же оказались еще трое: здоровенный одноглазый жрец Брек, который в свое время женил моих родителей, да и, кажется, императора Айдана. И никогда ни на одной церемонии не смущало, что в обители богини плодородия песнь любви затевает жрец смерти.

Подумаешь, мелочь.

Хотя, если подумать, кем в истинном обличье являлся Льюис, он здесь как нельзя кстати.