Книга Пари на императора драконов, страница 60 – Мария Лунёва

— Но, папа... — пробормотала Дара.

— А тебе брат прямо сказал от Юниль ни на шаг, что ты не поняла, дочь? Сабрина, — услышав свое имя, орина вытянулась в струнку и замерла. — Чтобы друг у друга на виду. Олсен, присмотри за ними во время ужина.

Орин кивнул, не смея отказывать.

— Вот и хорошо, — оставив девушек, генерал развернулся и направился в сторону замка.

— Что с Комиром? — прямо спросила у Дары, не переходя на любезности.

— Лежит, — выдохнула она. — Смотрит в потолок и ни на кого не реагирует.

— И он один там?

— С Аделией, — как-то зажато пробормотала Сабрина.

Я сделала вид, что не слышу ее. Хотя...

Повернувшись, усмехнулась:

— А твою сестрицу нашли?

Она смутилась, покачала головой и уставилась куда-то себе в ноги.

— Ну вот как найдут, жду тебя, — сделав шаг вперед, шепнула ей практически на ухо. — Послушаю, как ты извиняться и лебезить будешь. Думать нужно было раньше, кому дорогу переходишь, дорогуша.

Она подняла на меня взгляд и вдруг улыбнулась открыто и как-то лукаво:

— А Комир сказал, что я молодец, — выдала она. — Так что, еще посмотрим, ведьма.

В ее глазах на мгновение вспыхнула тьма.

Такая знакомая. Я моргнула, не понимая, как это.

Орина ведь.

Чистокровная орина и никак иначе.

Но...

Я отошла от нее.

— А я все надеюсь, что вы успокоитесь и поговорите, — пробормотала Дара, — но, видимо, не сегодня. Ладно, отец сказал рядом, значит, рядом.

— Ага, — я кивнула, — вы на одной стороне дорожки, а мы на другой.

— Девочки, — попытался вмешаться Олсен, но, поймав на себе сразу три возмущенных женских взгляда, умолк и демонстративно уставился в небо.

А нечего лезть в женские дела.

Сами разберемся.

... Мы гуляли. Повсюду были слышны громкие обсуждения игры актеров, декораций, костюмов... Немного тише говорили о политике и торговле. И совсем шепотом о том, что император Льюис совсем не смотрел на сцену. Что все представление просидел не двигаясь.

И меня это терзало.

Я пыталась найти его в толпе. Но... Льюис ушел.

Олсен о чем-то мне рассказывал, я кивала, стараясь не упускать нить его повествования. Но весь этот вечер стал мне в тягость.

Хотелось в комнату, в постель, накрыться одеялом.

А еще лучше домой, к матушке. Чтобы услышать от нее совет. Чтобы объяснила мне, почему так больно в груди.

Что происходит со мной.

Откуда эта горькая печаль, глухая и яростная.

— Юниль, ты меня слушаешь?

Повернув голову, я кивнула Олсену и улыбнулась.

— Пойдем на ужин, а после я отведу тебя в комнату, — его взгляд стал серьезным. — Похоже, ты устала. Не нужно было нам вообще сегодня идти сюда. Ты переживаешь за Комира?

— Он понял все по-своему, и я не стала отрицать.

— Он мой друг, и ему плохо. Конечно, я переживаю за него.

В этот момент я даже не лукавила.

... Ужин выдался спокойным. Немного паштета из фазана, холодная дичь и бутерброды с ломтиками форели. Олсен не лез ко мне с расспросами, не старался развеселить или поднять настроение. Он оказался тактичным и понимающим.

Таким, каким должен быть идеальный мужчина. Я пристально рассматривала его. Пыталась представить нас вместе. Какие его губы — мягкие или твердые... А поцелуй...

Я попыталась вообразить, как Олсен касается моего рта, вот только видела перед собой не его...

Вкус поцелуя другого мужчины меня интересовал и будоражил. И это было так унизительно.