Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 147 – Властелина Богатова

Там можно только чувствовать.

И я не знаю, что с этим делать.

Франческа чуть поворачивает голову к Биасу, слушая объяснение, и я вижу ее профиль. Тонкую линию подбородка, сомкнутые губы. Взгляд, в котором сейчас нет ни страха, ни вызова, а только желание понять, научиться и выстоять.

Именно это и бьёт сильнее всего.

Она стоит здесь не ради чужого внимания, как это делает Аурелия.

Она просто пытается стать сильнее.

А я всё равно чувствую, как во мне поднимается желание забрать ее к себе и запереть в кабинете.

Поставить между ней и всеми остальными такую стену, чтобы никто больше не имел права касаться ее запястья, склоняться к ее уху, произносить ее имя.

Франческа.

Приютская курсантка, которую удобно было сделать виноватой, легко было не услышать, привычно поставить ниже тех, у кого есть фамилия и правильное воспитание.

Как у Аурелии.

Я думал о ней тоже.

Думал холодно. Без прежней снисходительности.

Аурелия привыкла, что ее красота работает как оправдание. Что слезы заставляют взрослых мужчин смягчаться. Что фамилия и воспитание дают ей право ломать того, кто ниже по положению.

Франческа делает выстрел.

Разряд ранджета вспыхивает коротко, резко. Мишень дергается, в центре появляется темная отметина.

Она медленно оборачивается, будто чувствует, что я на неё смотрю.

И все, что я собирался сказать, исчезает.

У неё раскраснелись щеки после стрельбы. Глаза живо блестят, по щеке скользит шелковая светлая прядь. Пальцы уверенно все ещё сжимают ранджет.

Она стоит передо мной в форме Академии, смотрит на меня так, будто я для неё одновременно опасность и единственный человек, от которого она все ещё ждёт что-то важное.

И в этот миг во мне что-то окончательно проворачивается.

Как механизм в оружии.

И хуже всего — я хочу не только коснуться.

Я хочу, чтобы она сама посмотрела на меня так, как сейчас слушала Биаса.

Внимательно, без защиты и ожидания удара.

Только на меня.

Я остаюсь на месте. И заставляю себя смотреть.

Какого хрена я делаю, проверю, сколько выдержки останется у того, кто всю жизнь считал себя хозяином собственной воли.

Если Франческа сделает ко мне шаг с полным доверием — мой контроль закончится именно здесь.

А вместе с ним начнёт рушиться все, что я считал правильным.

Дистанция.

Долг.

Помолвка с Аурелией.

Решение, которое ещё недавно казалось единственно безупречным.

Теперь оно впервые кажется мне омерзительно фальшивым.

Франческа Лебланд

Рэммел Морстейн не приближается, не даёт команды. Ничего не делает, и просто смотрит так, что внутри меня всё переворачивается.

И понимаю, что находиться рядом с курсантом мне становится всё некомфортнее.

Я возвращаю взгляд на Биаса.

— Спасибо за приёмы, — говорю я.

— Если что, обращайся, — удовлетворенно хмыкает, будто для него это пустяки. Но для меня нет.

Я киваю. Биас не стал задерживаться, дабы не испытывать терпение ректора, и отходит, а я собираю вещи. Всё-таки застёгиваю все пуговицы кителя и беру в охапку оружие, направляюсь к майору. Который даже ни на шаг не сдвинулся с места, продолжая с особым пристрастием гипнотизировать меня взглядом.

Понадобилось немало выдержки, чтобы держать дисциплину и нейтральное выражение лица.

Но боги, как же это сложно, когда майор буквально поглощает меня собой. Он чуть приподнимает подбородок, грудь вздымается, будто до этого забыл, что такое воздух.