Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 34 – Властелина Богатова

— Что это значит? Это не от ранжета, да? — тихо спрашивает Рианна.

— Наверное, иммерсия, — судорожно сжимаю воротник у шеи.

Рианна обходит меня стороной, заглядывая в моё бледное лицо.

— Тогда почему контур не среагировал? Это не иммерсия… Это что-то другое.

Рианна смотрит туда, где под мокрой тканью проступает едва заметный отблеск.

Живое золото под кожей.

Её лицо меняется.

— Ты… — выдыхает она. — Ты правда не знаешь, что это?

— Не знаю… — отвечаю, вкладывая в голос твёрдость, но, судя по тому, как он дрожит, и вместе с ним дрожат губы, пальцы немеют, а дыхание сбивается, у меня плохо получается сохранять контроль. — И не хочу знать. Давай мы просто оставим это. Спасибо, что вмешалась, я правда признательна, у меня бы не хватило сил…

Устало прикрываю веки.

— Пожалуйста, Рианна, — называю её впервые по имени, — не говори офицерам.

Рианна отпускает хватку, но отступать не спешит.

— Я и не собиралась, но… это может быть опасно. Это не след иммерсии.

У меня внутри всё будто оседает вниз, как песок в пустоте.

Я быстро качаю головой, стирая с лица капли воды. Как же жарко! И сушит горло.

— Это временно, я уверена.

— Ладно, — с сомнением бросает она. — Как хочешь.

Я выдыхаю, но не могу успокоиться. Мне нужно убедиться: может, это действительно побочный эффект болевой фиксации, и я зря переживаю.

Если бы это было так!

Позади нас раздаётся глухой шаг.

Мы обе оборачиваемся. Мэйклин спешит к нам.

— Офицер идёт, уходим, — бросает на ходу.

И, превозмогая боль в теле, я дёргаюсь в сторону, но теряюсь, не знаю, куда идти.

— Сюда, — указывает Рианна. — Я отвлеку его, а ты, — бросает Мэйрин, — уведи её подальше. Пусть придёт в себя.

Дальше я почти ничего не помню: как мы, покинули каменный бастион, и оказались в стенах академии.

В голове — туман, будто меня вынули из воды: звуки глухие, движения чужие, собственное тело кажется тяжёлым и непослушным.

Сначала я не понимала, куда ведёт меня Мэйклин. По кафельным стенам из тёмного материала я поняла, что мы в санитарном отсеке.

Мэйрин осторожно открывает дверь, смотрит по сторонам.

— Давай сюда, нужно обработать раны, — она помогает мне зайти внутрь.

Это была медицинская комнатка с небольшой кушеткой, столом и шкафчиками. Воздух здесь пахнет антисептиком и холодным камнем.

Мэйрин достаёт пузырёк с антисептиком и бинты, выкладывает всё на стол.

— Я посторожу снаружи, — бросает она и выходит.

Как только я остаюсь одна, встаю, чуть не сбив стол, приближаюсь к шкафчику раскрываю створку с небольшим зеркалом. Пальцы скользят по влажной ткани, пуговицы сопротивляются, кожа под ними чувствительна до боли.

Распахиваю воротник кителя и рубашки.

Опускаю взгляд вниз.

И…

Чисто.

Ни следа, ни капли золота, ни символов.

Резко выдыхаю и, сгибаясь в поясе, опираясь на край стола, опускаю голову.

Дышу ровно, поверхностно. Воздуха не хватает. Страх ползёт под кожей, будто тысячи тонких игл, стягивает горло, заставляет сглатывать всухую.

Куда она исчезла? Что со мной, чёрт возьми!

Меня тошнит. Я лихорадочно застёгиваю изрезанными руками белоснежную рубашку, но пуговиц не хватает — они остались на каменном полигоне. Пальцы соскальзывают, ткань дрожит вместе со мной, а пустой взгляд, как доказательство того, что я уже ничего не контролирую.