Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 94 – Властелина Богатова

И это в момент проверки. Чёрт.

…С грохотом толкаю дверь, выхожу.

— На сегодня всё, — бросаю куратору, который тут же меня встречает с кипой бумаг.

— Но собрание не окончено…

— Всё я сказал! — рявкаю.

Единственная, кто меня сейчас волнует — Франческа Дирсти.

С ней что-то не так.

* * *

Дверь мобиля открывается с тихим щелчком. Я выхожу. Холодный вечерний воздух бьёт в лицо.

Моего раннего возвращения никто не ждал.

Мобиль уходит за спину, огни фар скользят по фасаду академии и гаснут.

Я быстро поднимаюсь по ступеням, не замедляясь.

Двери в ректорскую распахиваются раньше, чем я к ним подхожу.

Дежурный офицер застывает, как вкопанный.

— Господин Морстейн…

Внутренности скручивает, смерзаются будто льдом.

Я останавливаюсь.

— Докладывай.

— Ничего внештатного, господин ректор.

Я протягиваю руку.

— Журнал.

Он медлит.

Я беру его сам и листаю до сегодняшнего дня.

— Ничего внештатного, кроме драки на тренировочной площадке, — добавляет он.

Читаю запись, сжимая челюсти, когда вижу знакомые имена: Дориан и Биас.

С этими всё ясно.

Хмурю брови и опускаю взгляд ниже и вижу фамилию.

Грудная клетка каменеет, а голова мгновенно становится тяжёлой. Короткий отчёт дает ответ. Лебланд применяла запрещённые приёмы и была изолирована до разбирательств.

Кровь застывает в жилах. Мышцы каменеют.

Поднимаю резко взгляд.

— Кто распорядился?

— Офицер Стрейн. Он свидетель.

Чёрная пелена затягивает разум, когда я слышу это имя.

— Медосмотр был?

Пауза.

— Я задал вопрос.

— Не проводился. Курсанту сразу направили в…

Кровь толчками долбит в висках.

Это такое совпадение, чёрт возьми, или что?!

Захлопываю журнал и бросаю его дежурному.

Разворачиваюсь и направляюсь обратно по коридору без промедления.

Коридор тянется непозволительно долго.

Он пустой ни единой души, все словно вымерли, даже дежурных нет. Только мои шаги которые отдаются по полу тяжёлыми гулом, почти синхронно с сердцем, которое начинает сбиваться и ускоряясь с каждым движением.

Я знал, что её нельзя оставлять без присмотра.

Стрейна разорву на части, если с ней…

Пришедшая мысль не просто мелькает, она врезается осколком, застревает под рёбрами и начинает раздражающе давить.

Ловлю запахи лекарств, металла, и что-то другое, знакомое. Аромат яблони.

Её.

Я знаю, в каком она блоке.

— Где она?

Дежурный вскакивает, явно не ожидая меня видеть, теряется, взгляд метнулся в сторону.

— Третья камера, — бормочет, понимая с одного слова о ком я спрашиваю.

— Я провожу, майор.

— Сядь, — отрезаю и направляюсь по коридору почти на грани бега.

Врываюсь в камеру и нахожу её на койке у серой стены.

Она полностью под одеялом только видны бледно-золотистые пряди волос.

И в этот момент внутри что-то резко проваливается, как будто на долю секунды исчезает опора.

Воздух застревает в груди. Пальцы сильнее врезаются в косяк, до тупой боли, чтобы за что-то удержаться.

Франческа…

Имя почти срывается с губ, но я жёстко сжимаю челюсть.

— Курсантка Лебланд, встаньте.

В ответ полная пугающая тишина.

— Ты меня слышишь…, — кадык дергается.

— Дирсти!

Я пересекаю комнату, отмеряя тяжёлые шаги и резким, одним движением сдёргиваю одеяло.

И то, что я вижу, даёт трещину в моей стальной броне.

Челюсть сжимается так, что ноют скулы.

На секунду сбивается дыхание, как будто после удара в грудь.