Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 99 – Властелина Богатова

Пытаюсь прислушаться к этому, собирая крупицы памяти.

Я делаю вдох и он тут же сбивается.

Потому что я кожей чувствую чужое дыхание совсем рядом.

Открываю глаза. Потолок на мгновение плывёт, как будто я всё ещё в горячем пару, и только через пару секунд становится чётким.

Мысли с запозданием накатывают на меня жесткой реальностью.

Чёрт.

Я зажмуриваюсь и давлю в горле глухой стон.

Нет, нет, нет.

Но тело уже помнит очень отчетливо: сильные руки дракона, тяжесть тела, низкий грудной голос срывающийся на грани, и мощные глубокие толчки внутри меня.

Я резко втягиваю воздух.

Перед глазами вспышки и Рэммел Морстейн, его устрашающий взгляд с узкими полосками зрачков и расползающаяся по обнажённому сильному телу драконья иммерсия.

Как он смотрел. Как сдерживался. И как сорвался, перевернув меня на бок и…

Пальцы сами собой сжимают простыни.

Меня бросает в холод.

Нет.

Зажмуриваюсь, будто так могу стереть следы памяти, будто могу откатить назад. Но тело не врёт. Оно помнит лучше, чем я того желаю. Очень отчетливо и настойчиво.

Это случилось. Прямо здесь.

И если об этом узнают — меня здесь больше не будет. Ни в академии, ни в родословной Лебландов.

Открываю глаза и смотрю в окно, в котором яркий утренний свет.

Боги…

Я напрягаюсь всем телом, чувствуя слишком явственно следы того, что случилось между ног. Там очень влажно и мягко сжимается от каждого движения, доказывая то, что я не устояла.

Замираю, осознавая что дракон кончил в меня. И мне не показалось.

Я тянусь рукой вниз к животу, провожу между ног рукой стирая следы и смотрю на пальцы испачканные в густой белой полупрозрачной жидкости, которая выходит назад.

Меня бросает в жар, когда голову заполняет характерный терпкий густой запах. А потом в панику. И снова в жар.

Нужно в душ, немедленно.

Нервно облизываю пересохшие губы, которые дракон вчера терзал.

Сжимаю одеяло и медленно, затаив дыхание, поворачиваю голову.

Рэммел Морстейн лежит на спине, расслабленный, как после изматывающей схватки. Грудь медленно поднимается и опускается. Контраст бьёт по нервам: тёмные волосы растрёпаны, прядь падает на лоб, смягчая резкие черты, но это обман ведь я слишком хорошо помню, каким был его взгляд.

Которому невозможно было не подчиниться.

Я быстро отвожу взгляд.

Не могу смотреть. Но всё равно цепляюсь за него снова.

Кожа на широких плечах тёплого бронзово-золотистого оттенка, с лёгким блеском, будто ещё хранит остатки того самого горячего пара.

В груди что-то отзывается, неумолимо притягивая.

Рэммел Морстейн привык получать, любую. И я вчера это позволила.

Я ещё на построение опоздала. И вообще у меня сегодня занятия! — вдруг ударяет мысль.

Какое к черту построение. Когда тут это…

Мысли лихорадочно сталкиваются и спутываются.

Рэммел спит и, кажется, не собирается куда-то спешить.

Перевожу взгляд на его пальцы, которые покоятся на твёрдом прессе, с него лениво сползает край простыни открывая тёмные волоски паха.

Я резко втягиваю воздух.

Нет. Я не буду об этом думать.

Осторожно двигаюсь, пытаясь освободиться из этого всего: эмоций, ощущений, следов на теле, оставленные его губами на шее, груди.

Собственное тело кажется не моим, каким-то мягко отзывчивым, лишённое знакомого напряжения.

Меня это злит, и напоминает о возможных нежелательных последствиях.