Книга Приватный танец для эльфийки, страница 18 – Юлия Ветрова

У эльфа было два выбора: быть рабом на юге или быть слугой или бродягой на севере. Ладно, существовала ещё третья вероятность: прибиться к лесному клану, проповедующему жизнь под кронами деревьев, и всю жизнь ходить босиком. Но кто в здравом уме выберет такой вариант?

Однажды она встретила лесного эльфа — босого, с веткой вместо оружия. Он смотрел на неё с сочувствием, и это разозлило Сейну. «Босиком и без меча — как можно так жить?» — презрительно подумала она. Но потом заметила в его глазах спокойствие, которого у неё никогда не было, и на мгновение ей стало завидно. Она тут же отогнала эту мысль: «Слабость. Свобода без силы — ничто».

Запах сырых листьев и гниющих плодов никогда не казался ей романтичным. «Лучше сталь в руке, чем корни под ногами», — решила она, когда у неё впервые появился такой выбор. Но в глубине души она помнила сказки, которые ей рассказывали в детстве о лесных кланах — о свободе, о единении с природой. Эти воспоминания всплывали в самые неожиданные моменты, и она с досадой отметала их: «Не для меня. Я выбрала путь силы».

Поэтому Сейне априори некуда было бежать. А «откуда» она уже сбежала. Её детство прошло в Эстере, она была рабыней‑телохранительницей — что было своего рода модой среди высокородных магистров, которые часто использовали своих телохранителей ещё и как любовниц, а заодно обеспечивали себе их верность и защиту в любое время суток. Они называли это «комплексным обслуживанием»: утром — меч у горла врага, ночью — тепло под боком.

Сейна научилась спать вполглаза, держа руку на рукояти кинжала. Иногда ночью она просыпалась от собственного крика — ей снилось, что хозяин стоит над ней, щёлкает пальцами, а она не может пошевелиться. Тогда она вскакивала, проверяла оружие, дышала глубоко, пока сердце не начинало биться ровнее. «Я свободна, — повторяла она. — Я больше не там».

Они также развлекались тем, что проводили над своими рабынями (впрочем, и рабами тоже) эксперименты, часто с целью увеличить их боевые способности. Для этого использовались разного рода магические камни, печально известная Пыль, древние и не очень руны.

Одним из не теряющих актуальность направлений эстерской магии оставалось наследие эльфийской империи Нариан, так что попытки отыскать древние знания и адаптировать их под реалии современности не прекращались. Ну и на ком их опробовать, как не на рабах?

Сейне в какой‑то степени повезло. Она пережила все эксперименты и стала только сильней. Каждый шрам был уроком, каждая боль — инвестицией в выживание. Она провела пальцами по шрамам на запястьях — они иногда пульсировали болью перед боем, напоминая о тех опытах. Но она научилась использовать это ощущение: боль предупреждала её об опасности.

«Это не мучения, — говорила она себе, разглядывая отражение в полированной стали клинка. — Это цена свободы». Отражение показывало ей воина, но взгляд невольно скользил вниз — к шрамам, к отметинам прошлого. «Я не рабыня, — твёрдо сказала она себе. — Я выжившая».

И хотя её хозяин был больным ублюдком, в нём было что‑то изысканное, так что он дал ей некоторое подобие образования и привил вкус к утончённым удовольствиям — дорогому вину, дорогим доспехам и театральным представлениям. Она выбрала доспехи не из любви к роскоши, а потому что они надёжнее. Но ловила себя на мысли, что ей нравится их вид, блеск металла, идеальная подгонка. Это злило её: «Опять я ведусь на их игрушки».