Книга Не просите чая у кота, страница 3 – Анна Владимирова

— Сейчас, — подорвалась я со стула и рванулась снова к дверям. Только те отказались поддаваться, сколько я не дергала ручку. Осознав тщетность попыток, я вжалась в двери спиной, тяжело дыша.

— Наташ, ну что ты в самом деле? Я тебя не трону. — Фима спокойно взирал на меня от дверного косяка, сложив руки на груди. — На улице темень, «тарантайка» твоя не вывезет тебя обратно, да ты и сама срулишь в ближайшую канаву. Поверь, со мной сегодня ночью будет теплее…

И он оскалился при этом так хищно, что я бы лучше проверила каждый из его пунктов на личном опыте, чем осталась бы в таком «тепле».

— Я тебя не знаю! — выпалила отчаянно.

— Так давай знакомиться, — непробиваемо предложил он. — Фима.

Мне стало не по себе. То ли от собственного идиотизма, то ли от жуткой реальности. Но, может, это на меня так атмосфера действует? Ночь, «замкадье», дом почившего деда… А тут вдруг Фима.

— Ещё раз! Кто ты? — потребовала сурово. — И почему дверь запер?

— Я не запирал. Надави на ручку нежней — она от времени заедает. — И так притягательно усмехнулся, что мне совсем стало нехорошо. Я последовала его совету, и дверь действительно открылась, впуская порыв ледяного ветра снаружи. Неплохой аргумент.

— Ну так пойдем штаны искать или так чай попьем?

Я вздохнула и поплелась в спальню мимо нахальной усмешки. В шкафу действительно нашлись штаны. Только Фиме они оказались по колено, но так всяко лучше. Когда он вернулся в кухню, я смотрела в окно на унылые десять соток в свете тусклого фонаря на столбе.

— Так ты будешь чай с булочками?

— Буду, — вздохнула. Я действительно ничего не притащила к чаю. — А как дед последнее время?.. Ну…

Уверена была — ввернет мне укоризну, что сама не приехала.

— Он тихо ушёл. Хоть и знал с утра. Не мучился, не переживай. Я проследил.

— Знал, что умрет? — обернулась я.

Фима стоял ко мне боком, руки в карманы, и гипнотизировал чайник.

— Да. Утром сказал, что вечером его не станет. — Он вздохнул и потянулся за чашками, а мне вдруг показалось — у этого незнакомца потеря была не меньшей. Только он был рядом с дедом, а я — нет. Или он все же был психом, и я в беде. Но неожиданно стало плевать.

— Вы с ним дружили, — постановила я.

— Он был дорог. Классный у тебя дед был.… И я с ним не был одинок.

— А что вы делаете в этой глуши? — решила сменить больную тему.

— Жил с твоим дедом, — усмехнулся Фима.

— Вам жить негде? — пыталась понять я.

— Есть, — как-то жестко припечатал он. — Мне не может не быть где жить.

Я моргнула растерянно на этот сумбур:

— Ну, всякое бывает. — И села за стол.

Фима промолчал, сосредоточенно отмеряя заварку в заварник. А я отмечала, что кухня хоть и дышала бедностью и ветхостью, была надраена до блеска. Даже старый заварник, который помнила с детства, блистал боками, как никогда на моей памяти.

— А что дальше планируете? — глянула на него, когда он поставил передо мной чашку.

— Планирую уговорить тебя оставить этот дом себе и не продавать, — улыбнулся он. — Иначе мне будет некуда идти…

— Фима, а что же вы при жизни дедушки не подсуетились? — сдвинула я брови. — Хотя, вижу, что суетились достаточно. — Я кивнула на кухню позади него. — Все блестит… Но дом он вам не отписал.

Мы встретились с ним взглядами, когда он расслабленно опустился на соседний стул и притянул к себе чашку: