Книга Сакура в его ладонях, страница 68 – Ника Летта

Она поправила ремешок сумки и повернула голову к автомату.

Юто шагнул навстречу.

Рэн успел раньше.

Студент из библиотеки шёл легко, без долгих приготовлений к поступку, на который Юто потратил половину утра. Влажный ветер растрепал ему волосы, рукава рубашки были закатаны, верхняя пуговица расстёгнута. В руках — два стаканчика.

Рэн подошёл к Акико, улыбнулся и протянул ей один.

— Вчера ты выглядела так, что утро без кофе могло стать угрозой обществу.

Юто уловил только часть фразы. Остальное прочитал по губам Рэна и реакции Акико. Она на мгновение растерялась, а затем улыбнулась. Смущение проступило на лице раньше, чем она успела его скрыть.

Акико взяла кофе. Пальцы Рэна скользнули по её руке — короткое случайное касание. Юто отвёл взгляд на стаканчик в собственной ладони.

Пластик хрустнул. Крышка треснула, горячий кофе пролился на пальцы и обжёг кожу. Юто даже не разжал руку. Он снова смотрел на Акико. Она держала подарок Рэна и слушала его с неловкой благодарностью — той самой, которую Юто с ночи надеялся увидеть обращённой к себе.

Все его утренние надежды уместились в смятом стаканчике.

Юто подошёл к ближайшей урне и бросил его внутрь. Крышка отлетела в сторону, кофе растёкся по металлическому дну. Записка зацепилась за край и намокла. Чернила начали расплываться.

Для той, кто привыкла справляться сама.

Юто смотрел, как вода размывает буквы, пока разобрать их стало невозможно. Потом убрал руку в карман.

Лампа над автоматом мигнула. В трубах внутри стен прокатился глухой звук. Стеклянные двери задребезжали от порыва ветра, хотя деревья во дворе не шелохнулись. Студенты подняли головы к потолку с привычным выражением людей, давно смирившихся с тем, что университетская проводка живёт по собственным законам.

Юто отвернулся и пошёл к коридору за актовым залом. Нужно было уйти из холла, пока человеческий облик ещё подчинялся ему.

За старыми шкафами находилась техническая лестница. Сквозь узкие окна виднелись азалии, густо разросшиеся вдоль мокрой дорожки. Юто толкнул дверь, вошёл и захлопнул её за спиной.

До второй ступени он не дошёл. Тело согнулось, рёбра изнутри раздвинула тяжёлая волна. Горло свело, воздух перестал проходить свободно. Серебристая чешуя выступила на запястьях, добралась до ключиц и пошла вдоль шеи.

Юто ухватился за перила. Под его ладонью металл быстро отсырел и похолодел.

— Хватит, — выдохнул он.

Ревность получила тело — древнее, чешуйчатое, голодное. Человеческие правила больше не могли удерживать её в отведённых границах.

На стенах проступили капли, собрались в тонкие струйки и потекли по бетону. Наверху хлопнула дверь. Юто слышал только нарастающий внутри шум воды.

Акико имела право выбирать сама. Мосты должны были остаться целыми, дороги — сухими.

Но взгляд Юто снова возвращался к стакану чужого кофе в её руках.

Из груди поднялся низкий гул и сорвался в рёв. Стёкла на лестничных окнах задребезжали. Полупрозрачный рю вырвался из тела Юто и метнулся вверх вдоль пролёта. Огромная пасть распахнулась в ярости, длинный хвост прошёл сквозь перила, и металл протяжно застонал.

Юто опустился на одно колено, с трудом набирая воздух.

— Убери себя, мальчик.

Сверху донёсся голос, сухая насмешка в нём сбила ярость с размаху.

На площадке между этажами стоял мужчина в лёгком тёмном пиджаке. Седые волосы собраны на затылке, тонкие пальцы лежали на набалдашнике трости. Узкое лицо, острый нос, блестящие чёрные глаза. За спиной шевельнулись тени горных крыльев.