Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 129 – Реа Мар

Брина резко разворачивается к двери и у самой двери натыкается на меня.

Я смотрю в её глаза. Она в мои.

Я победно ухмыляюсь. Она поджимает губы.

Что плещется в глубине её зрачков? Испуг? Сожаление? Безысходность? Нет. Там холодное кристально-чистое понимание, осознание того, как она просчиталась…

Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным. Но я скажу иначе. Месть — это обжигающая таблетка правды, которую ты заставляешь проглотить. И Брина сейчас давится этой таблеткой, остро осознавая, с кем она столкнулась. Я это вижу. Я это чувствую.

Белая ворона — не хищная птица, но всеядная. И то, что вы считаете сегодня мусором, однажды станет вашей гибелью. Не стоит забывать об этом.

Лейтенант Брина Райт. Двадцать три года. Выросла в казарме. Воспитывалась в строгости и дисциплине. Уважаемая бойцами. В двадцать лет проявила себя как боец со стальным характером. А через год, проявив храбрость, вытащила свою группу из заварушки. Впервые в истории Гимлеона девушка получила звание лейтенанта в столь юном возрасте.

Всё это не выдумки. Это биография, выложенная на всеобщее обозрение. Её ахиллесова пята, написанная крупными буквами в каждой новостной сводке.

Амбиции. Банальные человеческие амбиции. Болезнь, поражающая даже таких сильных и смелых, как она. Но как же легко на них сыграть. Не нужно выдумывать сложные комбинации — достаточно изучить своего противника, чтобы бросить ему ту самую кость. Те самые слова. И наблюдать.

Её костью оказалось слово «вакцина». Именно оно заставило её забыть о долге, о чести, о тех идеалах, которые ей вдалбливали с детства. Вакцина. Спасение. Ключ к власти и признанию.

Сейчас, я уверена, она судорожно прокручивает в голове события сегодняшнего дня, пытаясь понять, где допустила ошибку. Вижу, как едва заметно дрожат её пальцы, сжатые в кулак от бессильной ярости. Брина смотрит на меня, понимая, что попалась в мою ловушку. Нет больше лейтенанта Райт. Есть лишь загнанная в угол девчонка.

— Все свободны! — говорит майор Хорнер, и все уходят. — Астрид! — Я оборачиваюсь на голос. — Твой отец ещё задержится, заполнит кое-какие бумаги. Если хочешь подождать его, то можешь остаться в моём кабинете.

— Нет. Мне бы помыться… Не хочу подниматься по уровням в таком виде.

— Конечно.

Выхожу из кабинета майора Ричарда Хорнера. В коридоре толпятся безликие солдаты, преданные псы режима. Жалость… Только жалость рождают во мне их суровые лица. Пешки в чужой игре, обреченные на гибель. За что они сражаются? А главное — кого защищают? Смешно.

Душ. Смыть с себя этот приторный вкус победы. Это ощущение чужой грязи, собственного притворства. Но как ни старайся, а некоторые пятна останутся навсегда.

Помню, Снор показывал, где в малом зале находятся душевые, и я незамедлительно направляюсь туда. В женской раздевалке никого. Неудивительно в такое-то позднее время, когда даже малый зал пустует. Идеально.

Предвкушая тишину и возможность собраться с мыслями, быстро подхожу к стеллажу, на котором аккуратными стопками сложены средства для гигиены. Выбираю одноразовое полотенце и тюбик с гелем для душа. У шкафчика с молниеносной быстротой стягиваю верхнюю часть костюма и чувствую кожей легкий холодок.

Внезапно за стеной раздевалки слышу тихий всплеск воды. Значит, я все-таки не одна. Черт возьми… Ладно. Стягиваю брюки и оставляю их валяться на полу. Стою в одном бюстгальтере и трусиках. С полотенцем в руках решительно поворачиваюсь ко входу в душевые и натыкаюсь на до боли знакомый взгляд.