Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 2 – Реа Мар

Официантка замирает. Её глаза расширяются от ужаса. Губы беззвучно шепчут слова мольбы.

Сиенна мелко дрожит. Не от злости, а от предвкушения. В наши двадцать лет здесь, на вершине уцелевшего мира, мы имеем всё, о чём отбросы снизу боятся даже мечтать. Абсолютная безнаказанность пьянит похлеще любого другого алкоголя.

Отхожу к столику. Беру со стола бокал с игристым и делаю глоток.

— Пожалуйста, я не хотела! Это мой первый рабочий день. Прошу, хотя бы не всю ночь! Меня ждёт больной братик!

Закатываю глаза и ухмыляюсь.

Все они твердят одно и то же. Слетаются, стремятся заполучить что-то на высших уровнях, наивно полагая, что их заметит какой-нибудь долбаный принц. Нет. Он им даром не всрался. Они хотят властного героя. Чтобы украл, спасал. Чтобы трахал, подчинял, ломал. Обязательно был с изломанной душой. А она — овечка кроткая — станет зализывать его раны. И, конечно же, у них будет любовь. До безумия. До самозабвения. Смешно, правда? А когда сталкиваются с ледяной жестокой правдой — сразу вспоминают о вонючих нижних уровнях.

— На четвереньки! — надменно повторяет Сиен.

— Пожалуйста…

— Заткнись, недоразумение!

Официантка, повинуясь, опускается на колени. Я через один шаг оказываюсь возле несчастной. Небрежно касаюсь её мокрого от слёз подбородка, приподнимаю лицо к тусклому свету вип-зала. По щекам девушки бегут слёзы, маленький нос покраснел. В тёмно-синих глазах плещутся испуг и безысходность. Красивое зрелище. Поднимаю вторую руку. Демонстративно, медленно… выливаю содержимое бокала ей на голову. Она вздрагивает, но не издает ни звука. Умница. Стоит на коленях униженная, но не сломленная.

— А теперь проваливай отсюда, — приказываю ей.

Официантка судорожно кивает, вскакивает на ноги и пулей выбегает из нашей зоны.

Поворачиваюсь к Сиен. Её лицо искажается от ярости. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей шанса:

— Равноценный обмен, не находишь?

— Мой вариант был лучше.

— Она отравляет воздух своим присутствием. Ты прекрасно знаешь, что у меня на них аллергия, — тихо, но твёрдо говорю, глядя подруге в глаза.

Добро пожаловать в мой мир. В мир элиты уцелевшего города посреди Апокалипсиса. В мир нашего красивого морального разложения.

* * *

— Доброе утро, Астрид! Сегодня двенадцатое мая две тысячи девяноста восьмого года. Семь часов тридцать минут. Температура воздуха составляет плюс семнадцать градусов по Цельсию, а к полудню ожидается облачность. — Приветственный голос Новы, искусственного интеллекта нашего города Гимлеона, вырывает меня из сна.

Боль сверлит голову так, что веки не разомкнуть. В ушах всё ещё гремят отголоски вчерашнего дня рождения. Музыка. Смех. Алкоголь. Танцы.

— Дай мне ещё чуть-чуть, а лучше — полчаса.

Переворачиваюсь на другой бок и уютно зарываюсь в подушку.

— Вижу голосовое сообщение от мистера Венделя — пришло минуту назад. Воспроизвести?

— Угу.

— Доброе утро, Астрид! Надеюсь, ты уже проснулась. Я, кажется, забыл папку и блокнот со своими записями на кухонном столе. Милая, будь добра, занеси их в центр. И помни, дорогая: залог успешного дня — это его хорошо выстроенный распорядок. Я заметил, во сколько ты вернулась с дня рождения. Не подумай, что я тебя ругаю, но смею заметить, что ты, вероятно, сейчас плохо себя чувствуешь и совершенно не выспалась. До встречи!