Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 94 – Реа Мар

Несколько машин уже ревут моторами, готовясь сорваться с места. Женщина поднимает на нас взгляд. В её глазах — обреченность на грани безумия. Я уже видела этот взгляд. У вчерашних ублюдков.

— Мы же можем дать ей воды и немного еды! — осевшим голосом шепчет Питер.

Том бросает на него испепеляющий взгляд.

— Даже не думай об этом! — рычит он.

— Прошу… помогите… Я так больше не могу…

Питер делает шаг вперёд, я инстинктивно хватаю его за рукав куртки, пытаясь удержать от глупости.

— Питер, не надо…

Но он яростно одёргивает руку, оборачиваясь ко мне. В его глазах плещется ненависть.

— Да отцепись ты от меня! Какого чёрта ты тут забыла? Элита Гимлеона! Вы только и умеете, что насмехаться над такими, как мы! На кой чёрт тебе вообще эта экспедиция сдалась? Ты не учёный, не солдат! Ты — элитная обуза! — Питер переводит взгляд на Тома: — Почему, капитан Санчес? Она же просто отчаявшаяся женщина! Не некроформ! Она даже не инфицирована! Я не могу просто стоять и смотреть, как вы отворачиваетесь, оставляете её здесь умирать! Это же не по-человечески…

Том молчит, сжав челюсти.

Питер, не говоря больше ни слова, выуживает из рюкзака бутылку воды и запечатанный пакет с сухим пайком и медленно шагает к женщине.

— Близко не подходи! Оставь на обочине и садись в машину! — чеканит Том.

— Я понимаю… Да, я понимаю, — шепчет женщина, облизывая пересохшие губы. — Закон природы… жестокий и беспощадный. Но жестокость — она оправдана. Оправдана этим звериным голодом! Оправдана инстинктом выжить. Понятно?!

Отец хватает меня за руку и грубо разворачивает к машине. Открываю дверцу.

Отчаянный монолог женщины не прекращается:

— …Я любила их! Любила! Я просто хотела выжить… Голод терзал меня, пожирал изнутри, сводил с ума! И я их съела… Я съела своих детей…

Отец живо заталкивает меня в салон.

— Вот дерьмо! — кричит Рокси.

Оборачиваюсь.

Женщина, хрипя и задыхаясь, лежит на асфальте. Фонтан крови брызгает из раны на горле. В дрожащей руке зажат окровавленный нож.

— Живо всем по машинам! — кричит Том.

Всё смешивается в какофонию звуков: крики, рычание моторов, выстрелы.

Но кровь уже пролилась. Запах крови — это зов, перед которым меркнет даже вопль сирены. Он пробуждает в некроформах звериную ярость. Почуяв свежую кровь, они срываются с места с молниеносной скоростью.

Но в этот раз они не пройдут мимо нас. Потому что время действия инъекции истекло пять минут назад.

Миг… Лишь один краткий миг, и реальность искажается, превращаясь в кошмар.

Я смотрю сквозь лобовое стекло, не видя ничего. Куда мы несемся? Куда бежим от этого ада? Где-то вдали слышны сухие хлопки выстрелов. Под самым ухом — тихий надломленный плач и приглушенный шепот отца. Но перед глазами в обратной перемотке проносятся ужасающие кадры.

Питер. Истерзанный. Окровавленный. Жертва орды некроформов.

Здесь он с ужасом смотрит на лежащую женщину с окровавленным горлом. А здесь, за мгновение до трагедии, ставит бутылку с водой и пакет с едой рядом с ней, не подозревая, что это последний акт его милосердия в этом обезумевшем мире.

Плач усиливается. Медленно возвращаюсь в реальность и оборачиваюсь. На заднем сиденье Лиззи, съёжившись в комок, дрожит всем телом, лицо спрятано в ладонях. Отец прижимает её к себе и шепчет успокаивающие слова. Рядом с ними у окна сидит Чак. В руках он держит какой-то маленький прямоугольный предмет. Его большой палец навис над кнопкой.