Книга Квартирный вопрос с драконами, страница 2 – Виктория Сталь

______

Квартира находилась в старом районе, в доме, построенном ещё в пятидесятых. Такие дома сейчас называют «сталинками» и продают за бешеные деньги, потому что там высокие потолки, толстые стены и планировки, от которых у современных архитекторов случается профессиональный оргазм. Бабушкин дом был именно таким: жёлтый, обшарпанный, но с лепниной на фасаде и огромными дубовыми дверями в подъезде, которые помнили, наверное, ещё самого товарища Сталина.

Подъезд встретил Алису привычным запахом кошек и сырости. На стенах красовались свежие объявления: «Починю утюги на дому», «Гадаю, снимаю порчу, налаживаю личную жизнь» и поверх всего огромное, написанное красным маркером: «ЛЮБА, НЕ НАДО ЛАЗИТЬ ПО ПОМОЙКАМ, ТАМ НЕТ ТВОЕЙ ШУБЫ!» Алиса хмыкнула. Жизнь в доме кипела.

Она поднялась на третий этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Родная дверь, обитая старым коричневым дерматином, с номером «17» и глазком, в который она в детстве любила подглядывать, когда ждала бабушку из магазина. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в замочную скважину. Замок щёлкнул с таким знакомым звуком, что у Алисы защипало в носу. Она толкнула дверь...

И чуть не упала, споткнувшись о груду чего-то блестящего, рассыпанного прямо в прихожей.

— Какого чёрта? — выдохнула она, включая свет.

Свет не зажёгся.

— Лампочка перегорела, — констатировала Алиса вслух, чтобы хоть как-то успокоиться. Она достала телефон, включила фонарик и направила луч в коридор.

Картина, представшая перед ней, достойна кисти Сальвадора Дали в период его самого буйного помешательства.

Прихожая была разгромлена. Старая бабушкина вешалка валялась на полу, как подстреленная цапля. Обувь, которую бабушка хранила в идеальном порядке (туфли на выход, тапки для дома, резиновые сапоги для дачи), была раскидана по углам. Но самым странным был пол. Весь пол, от порога до двери в комнату, был усыпан фантиками. Не простыми фантиками, а какими-то невероятно красивыми, блестящими, переливающимися всеми цветами радуги. Фантики хрустели под ногами, цеплялись к подошве, забивались в щели.

— Бабуля, ты что, последние годы конфетами торговала? — пробормотала Алиса, пробираясь в комнату.

В комнате разрушения продолжились. Диван был перевернут, подушки валялись на полу, книги из бабушкиного шкафа (старые собрания сочинений, пахнущие пылью и временем) были вытащены и сложены в причудливую башню, которая угрожающе покачивалась. На столе, покрытом толстым слоем пыли, стояла чашка с засохшим чаем и почему-то мужской носком внутри.

— Кто здесь жил? Бомжи? — Алиса почувствовала, как злость начинает закипать где-то в районе солнечного сплетения. Квартира была закрыта. Ключи были только у неё и... ну, у бабушки, но бабушка... Алиса отогнала грустную мысль. Но если ключи были только у неё, как сюда кто-то проник?

Она включила фонарик на телефоне и повела лучом по стенам. Бабушкины вышивки висели криво, одна вообще съехала набок и изображала теперь не «Трёх богатырей», а какую-то постмодернистскую абстракцию. Старые часы с кукушкой молчали. Кукушка, маленькая деревянная птичка, тоже съехала набок и застыла в позе, которая выражала крайнюю степень неодобрения происходящим.

И тут луч света выхватил потолок. А точнее — люстру. Бабушкина люстра была старой, ещё советской, с толстыми стеклянными подвесками и тяжёлым металлическим каркасом. И на этом каркасе, свернувшись калачиком и подложив под голову собственный хвост, кто-то спал.