Книга Хулиганка для нага, страница 80 – Алиша Михайлова

Лежак был пуст.

Я замерла. Даже дышать перестала. Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, к мокрым пяткам, потом подскочило к горлу и застряло там колючим комком. Осмотрелась — может, упало? Заглянула под лежак — там только пыль и сухой листок. Под соседние лежаки — чьи-то забытые сандалии, флакон с маслом, но моего платья нет.

Вернулась к своему лежаку. Только камешек, которым я прижимала платье, сиротливо смотрел на меня с укором: мол, я своё дело сделал, а ты не доглядела.

— Девочки, — выдохнула я. — Моего платья нет.

Лили подлетела мгновенно — даже не подплыла, а именно подлетела, подняв тучу брызг. Заглянула под лежак, под соседние, выпучила глаза так, что они, кажется, стали размером с те самые камешки:

— Как нет? Ты куда дела?

— Я здесь оставила. Вот этим камешком прижала. — я ткнула пальцем в предательский камень. — Всё было на месте. Я же ненормальная, чтобы платье в кусты забрасывать.

Тайра медленно подошла, отложив вышивку. Лицо у неё сделалось каменным — ни кровинки, губы побелели, хвост застыл неподвижно, даже кончик не дрожал. Она смотрела на пустой лежак так, будто перед ней материализовался призрак.

— Кто-то забрал, — сказала она глухо.

Лили всплеснула руками:

— Я видела! — закричала она и тут же осеклась, понизила голос до шёпота: — Там кто-то крутился, когда мы купались. Какая-то служанка... я не разглядела, кто. Но точно не из наших. Может, Заринина? У них же все одинаковые, как под копирку, только хвосты разного цвета.Вода с моих волос лилась ручьями — на лицо, на шею, за шиворот, холодными щупальцами по позвоночнику. Я смахнула капли со щеки и почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулак. Ногти царапнули ладонь.Боже. Опять Зарина. Ну конечно. Кто ж ещё мог устроить этот цирк? Хотя нет, цирк — это моя профессия, а это уже какая-то клоунада местного разлива.

— Зарина, — выдохнула я, и в этом выдохе, кажется, вылетела половина моей злости. А вторая половина уже разогревалась где-то в районе солнечного сплетения, прикидывая, как именно я поджарю эту чешуйчатую на медленном огне. Образно, конечно. Но очень-очень медленном.

Тайра побледнела ещё больше, если это вообще было возможно. Лили всхлипнула и прижала руки к груди.

— Она не посмеет... — начала Тайра, но осеклась. Потому что мы все знали: ещё как посмеет. Эта королева местного дна только и ждала повода, чтобы показать, кто тут главная. И повод ей принесла я — на лежаке, в сложенном виде.

Тишина повисла тяжёлая, липкая, как мёд, только несладкая. Где-то вдалеке слышались голоса наложниц, идущих на обед, звон посуды, смех. А я стояла голая, мокрая, без одежды в чужом мире, и во мне закипало такое бешенство, что, кажется, вода вокруг начала испаряться. Во всяком случае, лужица под ногами заметно уменьшилась.

— Значит, так, — мой голос прозвучал хрипло, но ровно. Холодно так, что сама себя не узнала. — Она хочет поиграть? Хорошо.

Я подняла глаза на Тайру и Лили. Улыбнулась — криво, зло, с бешенством, которое уже не пряталось, а выплёскивалось наружу, искрило в глазах, зудело в кончиках пальцев.

— Передайте Зарине, что война объявлена. И в этой войне у неё есть только один минус.

— Какой? — пискнула Лили. У неё даже хвост задрожал от любопытства и страха одновременно.

— Я не играю по её правилам, — я развернулась и пошла к дорожке. — Она думает, что украсть платье — это унизить? Серьёзно? Она просто не знает, что в моём мире женщины в купальниках по пляжам рассекают, и ничего. А в цирке я вообще в одних стразах летала. Публика, между прочим, аплодировала стоя. Ну, или сидя. Но искренне.