Книга Когда расцветёт сакура, страница 117 – Виктория Богачева

Он был младше меня на несколько лет, и еще ни разу ему не доводилось участвовать в настоящей битве. Что же. Скоро такой шанс представится. Не только ему, но и нам всем.

Я перевел взгляд на учиненный мной же беспорядок. У ног на земле валялся деревянный манекен, измочаленный в мелкие щепки. Рядом с ним — бамбуковая палка, треснувшая от силы моего напора. Я сжимал в правой руке точно такую же, но пока целую.

Пока.

— Такеши-сан тебя ищет, — сказал Фухито, отведя в сторону любопытный взгляд.

Я рвано кивнул. Именно из-за отца я оказался здесь: посреди хаоса, что создал сам. Мы не покинули поместье Фудзивара, как намеревались. Мы не догнали Акико-сан, уехавшую накануне в Камакуру. И я не сдержал слово, которое дал Томоэ.

Я ее бросил.

После того, как она мне доверилась.

Фухито мялся позади, не зная, что сказать, но и уходить не хотел.

— Матушка сказала, вы уезжаете на рассвете? — наконец, нашелся он.

Я предпочел бы, чтобы он заговорил о чем-то ином.

Я все понимал: свой долг перед кланом, перед страной, перед отцом. Никогда прежде и никогда в жизни я не стану бегать от битвы, отсиживаться в поместье, трусливо прятаться в тени. Восстание должно быть подавлено, и как можно скорее. И жесткой, беспощадной рукой, потому что для внешних врагов нет страны слабее, чем разбираемся внутренними распрями.

И еще несколько недель назад я беспрекословно возглавил бы отряд, который сёгун намеревался направить в северные монастыри, и исполнил бы приказ, что был дан.

Но сейчас все изменилось. Раз и навсегда.

Я больше не принадлежал только клану, стране, семье. Теперь я принадлежал не лишь самому себе.

Теперь в моей жизни появились доверившаяся мне женщина. Йоко.

И пока выходило, что ее доверие я оправдать не сумел.

Я не собирался оставлять ее одну — не после того, что рассказала мне сама Йоко. Не после подробностей, которые добавил отец, державший во дворце сёгуна шпионов.

Но почти сразу же после отъезда Акико-сан гонец на загнанной лошади привез в поместье Фудзивара приказ от сёгуна: нам с отцом надлежало разделиться. Я должен отправиться к северным монастырям вместе с Нарамаро-саном, а отец — на побережье к южным границам империи.

И Йоко останется в Камакуре одна.

Я вспылил. Повел себя недостойно самурая. А после безобразной вспышки пытался выместить злость и ярость на деревянном манекене, но лишь напрасно перевел бамбуковые палки. Успокоиться это не помогло. Разум также не очистило.

Вдобавок ко всему теперь мне предстоял разговор с отцом, на которого я повысил голос.

Глубоко вздохнув, я отбросил с лица волосы, что выбились из традиционной самурайской прически на затылке.

Конечно, между мной и отцом появилось недопонимание. Никогда в жизни я не расскажу ему о том, что произошло между нами с Йоко в ночь перед ее отъездом. Потому отец и посчитал глупой блажью мое желание отправиться во дворец сёгуна несмотря ни на что.

«За Йоко-химэ присмотрят наши люди. Она не останется одна», — так сказал отец, и на моем месте мудростью было бы смолчать.

Но я не смолчал.

Я упомянул мать.

«Женщины Минамото никогда не бывают в безопасности. Тебе ли не знать!».

Я знал обо всем, что случилось с матерью до моего рождения. Знал о попытках отравления и похищения. Знал, что во время нашей войны с Тайра ее фактически заставили казнить собственного отца. Она сама вынесла ему приговор, но это был выбор без выбора. И то, что случилось потом… Игра, затеянная главой клана Асакура. Дети, которых одного за другим потеряла мать. До тех пор, пока у клана не появился наследник мужского пола. Пока не появился я.