Книга Когда расцветёт сакура, страница 126 – Виктория Богачева

Приложив ладонь к глазам, я прищурился, вглядываясь вдаль. Так тихо. Слишком тихо. Слишком не похоже на трактат, по которому недавно прошла армия, возглавляемая сёгуном.

— Разбивайте лагерь, — я спешился первым и отдал приказ, и мои слова вскоре разнеслись по всему войску. — Мы заночуем здесь.

Я чувствовал спиной недовольные взгляды. Но вслух, мне в лицо возразить никто не посмел.

Я с легкостью мог предугадать, что хотели сказать самураи, превосходившие меня прожитыми годами и опытом сражений. Мы опаздывали, и нам следовало бы поторопиться.

Сёгун будет ждать нас ранним утром на рассвете, а если мы заночуем здесь и сейчас, не пройдя и половины дневного перехода, то никак не успеем оказаться на месте встречи с первыми лучами солнца.

Я также знал, что несогласные не преминут показать зубы. Не сейчас, так во время вечерней трапезы. Не мне в лицо, так за спиной.

Но меня учили доверять своему чутью. Всегда и везде. Полагаться на него. И не поступать с ним вразрез. А сейчас я смотрел на пустующую дорогу перед моим отрядом, и чувствовал, как несуществующая шерсть вставала на загривке.

Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком… пустынно. Никаких следов пребывания армии сёгуна на протяжении всего пути. Оставалась вероятность, что он повел самураев другой дорогой, чтобы избежать преждевременных столкновений с монахами-сохэй, но в таком случае уже сёгун никак не успевал к завтрашнему рассвету.

Лучше я принесу извинения за свое опоздание и приму наказание, а также стерплю дюжину недовольных взглядов, чем приведу свой отряд прямо в западню.

— Таро-сан, не лучше ли нам будет остановиться в низине? — первые возражения не заставили себя ждать. — Ручей там ближе…

Я знал этого самурая, который со мной заговорил, по прошлым походам. Отцу он никогда не смел перечить. Зато мне — сполна. Не проходило и дня, чтобы Даики мне не возразил.

— Не лучше. Мы остановимся здесь, — я передал поводья в руки подошедшего слуги и направился обойти небольшой лагерь.

Мы покинули поместье Фудзивара несколько дней назад. Отец отправился в южные земли, а я, с меньшей частью войска, — на север, где должен был встретиться с сёгуном. Непродолжительное восстание уже успело прокатиться по стране сметавшей все на своем пути волной. Нам встретились несколько разоренных поселений и подожженные рисовые поля, которые едва тлели, когда мы проезжали мимо. Мы видели следы позорных казней тех монахов-сохэй, которых удалось поймать солдатам, присягнувших на верность сёгуну. Восставшим против империи не дарили последнюю милость и не позволяли совершить сэппуку, и потому их отрубленные головы венчали пики длинных столбов, под которыми валялись разрубленные пополам белые маски.

Не все были согласны с подобным жестоким устрашением. Два с половиной десятка лет назад многие монастыри, сейчас восставшие, в войне Тайра против Минамото заняли сторону моего клана. Мальчишкой я слышал разговоры самураев — свидетелей тех битв. Все, как один, говорили о том, что без помощи монахов-сохэй исход войны мог быть иным.

Вечером в лагере развели костер — первый с того дня, как мы покинули поместье Фудзивара. Нам не от кого было прятаться и некуда было спешить.

Привычные вечерние разговоры отдавали сегодня тоской. Столбы с отрубленными головами, которых именно за этот день мы увидели в избытке, не понравились многим.