Книга Когда расцветёт сакура, страница 145 – Виктория Богачева

Потому что сразу после того, как мы одержали победу, моей первой мыслью было ехать в Камакуру. Забрать из столицы Йоко. Вживую опровергнуть письмо, надиктованное мертвым Даики. И, если повезет, понять, кто так искусно и умело пытался завлечь нас в засаду. Кто отправил послание, говорящее о том, что сёгун выдвинулся в северные земли и будет ждать там мой отряд.

И я не был уверен, что поспешное решение — самое верное.

Особенно решение, вызванное желанием увидеть любимую женщину. Как-то получалось, что заветы, которые вкладывали в меня в детстве и юности, очень быстро выветрились.

Самурай не должен позволять чувствам брать над ним верх. Самурай не должен позволять чувствам затмевать разум и диктовать ему, что делать. Самурай не должен вожделеть женщину. Самурай должен мыслить здраво и трезво. Самурай не должен позволять женщине занимать все его мысли. Самурай в любой миг должен думать о том, как умереть достойно.

— Сохэй изменились, — Мамору-сан первым нарушил молчание.

Мы опустились на свернутые трубой походные футоны и взяли по плошке чая. Уже остывшего, но в походе на подобные мелочи никто не жаловался. Случались дни, когда мы сутками шли под проливным дождем, и глоток чая, пусть даже и холодного, грезился в самых смелых мечтах.

— Измельчали, — он брезгливо поджал губы и, прищурившись, посмотрел в сторону, где мы держали пленников.

— Я помню их еще совсем другими. Отчаянными воинами, которые еще не позабыли, что такое честь.

— Ты бурчишь, словно старик, — сказал я, спрятав улыбку.

Мамору-сан хмыкнул.

— Я и есть старик. Еще и порядком неуклюжий, — и он приподнял левую руку, лежавшую в лубке.

Он сломал ее, сорвавшись со скалы, когда карабкался на нее, чтобы помочь моему отряду перебить монахов, что сидели в засаде.

— Я не знаю, что делать дальше, — признался я, поглядывая на плошку с чаем.

Повязка на лице меня тяготила. Смотреть по сторонам одним глазом было непривычно и сложно. С одной стороны постоянно оставалось огромное слепое пятно, которое я не контролировал. В бою это могло стать проблемой. Стоило порадоваться, что я пропустил удар уже в самом конце. Сам виноват. Отвлекся. И когда хлынувшая из раны кровь залила мне оба глаза, я уже знал, что мы выиграли эту схватку.

Мамору-сан молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Вздохнув, я покатал плошку в руках.

— Кто-то заманил нас сюда обманом. Сёгун не пришел потому, что никогда и не собирался. Он должен был возглавить наш отряд, а я — подчиняться его приказам. Но теперь я могу сам выбирать, куда двигаться дальше. И я не вижу перед собой одного прямого, верного пути.

— Наш отряд слишком мал, чтобы самостоятельно двигаться на север и защищать монастыри. Мы ждали армию из Камакуры… — сказал Мамору-сан, и я был с ним согласен.

Это было бы самоубийством. И я должен беречь своих людей.

— Нужно выбираться отсюда. Здесь, в предгорье, мы отрезаны от вестей. Путь сюда занимает у любого гонца гораздо больше времени.

— То лживое послание пришло из Камакуры, — Мамору-сан выразительно на меня посмотрел. — От человека высокого положения. С доступом к печатям сёгуна. Никто ведь не усомнился в его подлинности. Вам одному отправляться в столицу опасно, господин.

Я шумно выдохнул, не скрывая досады.

Как будто я не знал этого!