Книга Когда расцветёт сакура, страница 164 – Виктория Богачева

— … ты привел за собой…

Я уже хотела протиснуться вперед, когда услышала обрывок фразы, брошенной Таро, и замерла на месте, смотря на них обоих во все глаза. Что означали его загадочные слова, я поняла уже спустя несколько мгновений, когда поблизости раздался звук рога, что будет сниться мне в самых ужасных кошмарах.

Звук рога Кёсукэ.

Жаль их всех не смыла вода!

Так вот почему Тадааки-сан не поднимал головы и упрямо стоял на коленях перед Таро. Он выжил, но привел за собой погоню.

Привел в наш лагерь Кёсукэ.

На несколько мгновений я оцепенела. Застыла на месте и утратила способность думать. Инстинкты вопили: бежать, бежать, бежать!

Но куда бы я убежала, когда я и так уже была рядом с единственным человеком, которому доверяла? В том числе, и свою жизнь.

Прижавшись к плотной стенке палатки спиной, я с подступающей к самому горлу тошнотой наблюдала за тем, как из леса один за другим показалось девять самураев во главе с моим ненавистным братом. И хотя его отряд по численности был гораздо меньше, чем отряд Таро, отвратительное предчувствие никак не желало меня отпускать.

Затаив дыхание, я следила, как изрядно потрепанный, Кёсукэ, тем не менее, красуясь, восседал на лошади, внимательно осматриваясь вокруг. Таро и Тадааки-сана он заметил сразу, а вот меня, в мужской одежде, среди плотного кольца самураев, пока не узнал.

Наверное, мне следовало вернуться в палатку, но я не могла сдвинуться с места ни на сантиметр.

— А вот и грязный предатель моей семьи. Предатель сёгуна, — довольным голосом промурлыкал Кёсукэ, остановив лошадь вплотную к Таро и Тадааки-сану.

Ни один из них не пошевелился. Мой жених лишь закинул голову, чтобы смотреть моему брату в глаза.

— И почему я не удивлен, что вижу его, склонившим колено перед кем-то из Минамото? — по-прежнему красуясь, пробормотал Кёсукэ.

Самураи наблюдали за ним с угрюмыми лицами, и напряжение разливалось между ними в воздухе. Пахло кровью и железом — предвестниками скорой битвы.

— Он выкрал мою сестру из дворца. Грязный, трусливый ублюдок. Выкрал под покровом ночи и увез насильно. Я так полагаю, по твоей просьбе? Любопытно, что скажет на это отец, — Кёсукэ продолжал глумиться, а Таро — молчать, и я не выдержала.

Шагнула вперед и резким движением сорвала с волос шнурок, что удерживал их в пучке, позволив тяжелым прядям окутать плечи.

— Это неправда! — мой голос звенел от напряжения и ненависти. — Неправда! Я ушла сама, по доброй воле!

Почему же Кёсукэ, стоило мне заговорить, почти не удивился?.. Почему выглядел таким довольным, словно объевшийся сметаны кот?..

Среди самураев послышались выдохи и шепотки, а когда ко мне развернулся Таро, его глаза сверкали злым, грозным огнем.

— Йоко! — он впервые повысил на меня голос. — Я велел тебе ждать в палатке! — рявкнул он, и, повиновавшись его резкому кивку, стоящий рядом самурай осторожно, но твердо взял меня за локоть и подтолкнул к пологу.

— Уже поздно скрывать следы своей измены и предательства, Минамото. Ты выкрал из дворца дочь сёгуна и мою сестру. Ты сам подписал себе этот приговор…

Слова Кёсукэ донеслись до меня, прежде чем передо мной упал полог палатки, и я осталась в одиночестве внутри. Теперь я не могла разобрать, о чем говорили снаружи. Слышала лишь гул голосов да особенно громкие возгласы.