Книга Когда расцветёт сакура, страница 210 – Виктория Богачева

Ацуми Татибана — гласила подпись.

Брат-бастард сёгуна.

Предатель.

Я встретился взглядом с Томоэ: ее глаза были холодны, как лед. Помедлив, она кивнула и поднесла к животу раскрытую ладонь.

Я был согласен.

Измену можно искупить лишь смертью.

— Тебе придется вернуться, Таро, — мрачно сказала сестра. — Вернуться и показать вот это, — она брезгливо приподняла свиток с подписью Ацуми-сана двумя пальцами, — отцу и сёгуну.

Йоко

Спустя два дня пути нам встретился всадник. Мы двигались медленно: Такеши-сан велел не торопиться, ведь мне было рискованно ехать верхом, а быстро — тем более. Сперва всадник промчался мимо нас, оставив позади себя лишь длинный столб пыли. Он пронесся столь стремительно, что я даже не успела его разглядеть, но никто из самураев, меня сопровождавших, не выглядел встревоженным, заметив неизвестного всадника, и я тоже выдохнула. Но вскоре незнакомец вернулся.

— Знамена Минамото? — звонким, еще юным голосом спросил он, остановив коня напротив самурая, что возглавлял наш отряд по приказу Такеши-сана.

Всадник снял со лба повязку и стер ее дорожную пыль с лица.

— Кенджи-сан?! — удивленно воскликнул самурай.

Встретить посередине пути младшего сына Такеши Минамото было действительно огромной неожиданностью. Немудрено, что мужчина не сдержал эмоций.

— Дзиро? — Кенджи был удивлен не меньше.

Он беглым взглядом окинул наш скромный отряд и на несколько секунд задержал его на мне. Потом моргнул и поспешно отвернулся, вновь посмотрев на Дзиро.

Я внимательно всматривался в Кенджи из-под опущенных ресниц: как они были похожи со старшим братом! Лишь у младшего на лице не было ни одного шрама, и выглядел он совсем еще юным, даже борода не начала расти.

— Куда вы направляетесь? Где мой отец, брат? — Кенджи закидал самурая, возглавлявшего наш отряд, вопросами.

Тот обернулся и указал рукой в мою сторону.

— По приказу Такеши-самы мы везем невесту Таро-самы — Йоко-химэ — в родовое поместье.

Услышав, Кенджи вздрогнул, разом ссутулился и втянул голову в плечи. Он поправил воротник короткой куртки, подняв его, и сокрушенно покачал головой.

— Дороги в поместье нет, — отрешенно, тоскливо сказал он, и по самураям пробежала волна тревожного шепота. — Сохэй… — Кенджи вздохнул и растрепал волосы каким-то детским жестом. — Они подошли слишком близко. Мы отправили матушку в безопасное место: в бывшее поместье Токугава. Твоя мать, разумеется, последовала за ней.

В тишине, окутавшей нас плотным, тяжелым коконом, было слышно малейшее дуновение ветра. Мне не хватало воздуха, и я оттянула в сторону воротник кимоно.

— Я вез эту весть отцу, — совсем убито закончил Кенджи.

— Такеши-сама направляется в Камакуру. Вместе с господином сёгуном, — справившись с собой, тихо сказал Дзиро, и я внимательнее к нему пригляделась.

Он давно напоминал мне кого-то знакомого, но сходство было почти неуловимым. Сейчас же, когда Кенджи упомянул его мать, которая последовала за Наоми Минамото, все встало на свои месте. Дзиро напоминал мне Мамору-сана. Он был его сыном. Его и Ханами, в девичестве Токугава. Младшей сестры Наоми по отцу.

Как причудливо складывался мой путь. Как он был извилист и тернист.

На сгрудившихся вокруг самураях не было лиц. Впервые я видела у них опущенные плечи и сгорбленные спины. Впервые они не держали головы высоко поднятыми. Горечь и тоска витали в воздухе, оседали на языках. Уныние заполонило все свободное место, проникло в каждую клетку тела, в каждую душу.