Книга Когда расцветёт сакура, страница 237 – Виктория Богачева

— Хорошо, я посмотрю их. А пока хочу выкупаться и переодеться.

Траурное белоснежное кимоно было тяжелым и неудобным, и мне хотелось поскорее избавиться от него. Скинуть, смыть с себя запах погребения Кёсукэ, вытравить его из памяти навсегда.

Саюри понятливо кивнула и отдала служанкам несколько приказов, и уже вскоре я с головой ушла под воду в глубокой бадье, которую для меня натаскали. Потом я переоделась в кимоно цвета спелой ежевики, шелк которого переливался на свету, становясь то практически черным, то лиловым. На спине был вышит герб клана Минамото.

Я совсем еще не привыкла считать себя женой Таро — официально. И потому чувствовала себя странно и непривычно. Новая одежда, новое имя, новые обязанности. И опять впереди была неизвестность, ведь я уезжала не в свой новый дом — не в поместье Минамото. На землях Токугава я должна была встретиться с Наоми, чтобы вместе дожидаться, пока наши мужья разберутся с сохэй.

После купания я принялась перебирать отрезы ткани, на которые указала Саюри, и так увлеклась, что не заметила, как в покоях воцарилась тишина. Служанки, казалось, даже дышать перестали. Я подняла голову и поняла, почему: в дверях стояла Акико. Все еще в белом, траурном кимоно. Она не будет снимать его еще целый год: именно столько времени отводилось на траур.

— Йоко, — сломанным голосом позвала она. — Прогуляйся со мной.

Я могла отказаться. Я уезжала на днях из Камакуры, и у мачехи не было никакой власти надо мной. Я больше не опасалась ее планов. Она ничего мне не сделала бы. Если повезет, я больше никогда ее не увижу.

И все же.

Я приложила руку к убийству ее сына.

Возможно, я задолжала ей этот последний разговор.

Кивнув, я велела двум самураям, которых приставил ко мне Таро, следовать за мной. Акико вяло усмехнулась, но ничего не сказала. Если бы сказала, я никуда бы с ней не пошла. Я не собиралась оставаться с ней наедине, без охраны.

— Ты уезжаешь, — она заговорила, когда мы покинули пределы дворца и ступили на деревянную веранду-энгава. — Ты вышла замуж и уезжаешь, а мой сын остается со мной лишь горсткой пепла в поминальной вазе.

Загробный голос Акико заставил меня поежиться. Я оперлась ладонями на деревянные перила и чуть сжала их, приказав сосчитать в мыслях до десяти.

— Ты выиграла, Йоко.

— Я ни во что с тобой не играла, — я мотнула головой.

Со стороны Акико казалась спокойной, даже расслабленной. Она не кричала и не истерила, даже голоса не повышала, но ощущение от нее было, словно от натянутой тетивы. Которая может выстрелить в любой момент, и тогда железный болт угодит тебе прямо в лоб. Даже стоять рядом с ней было тягостно. Все внутри меня кричало об опасности, и я старалась держаться от нее на расстоянии нескольких шагов. А еще не сводила внимательного взгляда с ее рук.

— Я знаю, — согласилась она покладисто. — Это и самое неприятное. В год твоего рождения… когда твой отец принес в наши покои орущий сверток и сказал, что я должна любить тебя, как своего ребенка… Тогда была ужасная гроза. Возле заброшенного алтаря я молила всех богов, призывая кары на голову человека, которого считала виноватым во всем. Я отдала свою кровь, а в следующие дни зажгла множество огней, чтобы мое проклятье сбылось. И боги услышали меня. Богиня Кицунэ откликнулась на мой зов и пообещала, что поможет мне отомстить.