Книга Когда расцветёт сакура, страница 44 – Виктория Богачева

Я успела обернуться и заметить, как Таро порывисто обнял мать и поспешил придержать для отца поводья жеребца, пока тот взбирался в седло.

Хорошо, что Саюри утром рассказала мне, на чем совершали путешествия благородные дамы в Японии, и я успела подготовиться к тому, что увижу.

Слуга отодвинул в сторону часть боковой стены паланкина Норимоно, как в домах отодвигали двери-фусума, и, склонившись едва ли не до земли, я залезла внутрь. По бокам от меня были небольшие оконные проемы, идущие в ряд и затемненные плетеными бамбуковыми циновками-судари. Те, в свою очередь, крепились к стенам медными крючками.

Я сидела на циновке, напоминающей татами, и для удобства под ноги полагалась небольшая подушка, похожая на те, которые использовались во время трапез за низкими столами. Справа и слева я нашла подлокотники, а когда откинулась чуть назад, то уперлась в спинку, которая была прикреплена также к задней стенке.

Свободного пространства было чудовищно мало. Я не могла не выпрямиться в полный рост, ни вытянуть толком ноги. Все время полагалось сидеть в традиционной позе: на коленях, сложив руки на бедрах, но я никак не могла к ней привыкнуть.

Рядом с подлокотниками я нашла небольшую шкатулку и досочку, напоминавшую поднос. О боже мой, надеюсь, нас не заставят есть внутри на ходу, и мы сможем изредка выходить наружу!

Самым варварским в Норимоно было то, что его несли слуги, держа в руках длинные шесты из древесины-каяки. Шестеро человек будут задействованы в переноске одного паланкина, а таких было три: мой, Акико и Юкико.

Прозвучавший звук рога вырвал меня из терзаний. Паланкин дернулся, зашатался, и я закрыла рот ладонями, чтобы не взвизгнуть. Я услышала счет, с которым слуги отбивали шаги, и постепенно движение стало более плавным. Меня больше не трясло, словно на дороге, полной кочек и ям.

Я успела обернуться напоследок и сквозь тонкую циновку на окнах разглядела одинокий силуэт женщины, неподвижно застывшей прямо в середине распахнутых ворот. Сердце сжалось, и я вспомнила о подарке Наоми.

Когда я откинула шелковую ткань, то увидела у себя в руке пять длинных спиц, заострённых с обеих сторон. Секунду я смотрела, ничего не соображая, пока не поняла, что Наоми подарила мне сен-боны.

Металлические, обоюдоострые иглы, которые женщины прятали в прическу для своей защиты. С их помощью можно было убить человека, нанеся лишь один, смертоносный удар по болевой точке.

Что это значит, госпожа Наоми?

Это предостережение или поддержка?

* * *

Дорога оказалась ровно настолько ужасной, какой я ее себе и представляла. Медленной, изнуряющей, тоскливой. Слуги не могли быстро нести палантины, в которых путешествовали женщины, и весь отряд был вынужден подстраиваться под их невысокий темп. По моим самым оптимистичным прикидкам получалось, что за день мы преодолевали максимум сорок километров, и это было чудовищно маленькое расстояние.

Я не понимала, как это вяжется с разговором между Такеши и Таро, который я подслушала: про грозящую опасность, каких-то мятежников, восстание и желание сёгуна как можно скорее вернуться в Камакуру.

И при этом мы двигались со скоростью черепахи, и, разумеется, не могли разделиться.

Под конец уже первого дня я, которая никогда в жизни не сидела на лошади в прошлой жизни, начала мечтать о поездке верхом. По крайней мере, меня не будет укачивать от неровных, рваных движений, с которыми несчастные слуги тащили палантин.