Книга Когда расцветёт сакура, страница 48 – Виктория Богачева

— Зачем ты подслушивала? — спросил Таро, когда мы вышли к той части лагеря, в которой разместились солдаты Татибана, и медленно направились в противоположную от них сторону, естественно притянув к себе десятки чужих взглядов.

Я сразу же забыла про его вопрос, чувствуя себя невероятно уязвимой из-за столько пристального внимания людей.

— Что ты делаешь? — зашипела я, постаравшись скрыть злость за натянутой улыбкой. — На нас все смотрят!

— Пусть смотрят, — он равнодушно пожал плечами, и моя фальшивая ухмылка стала еще шире.

— Прекрати немедленно, давай поговорим в другом месте! — я повернулась, чтобы шагнуть в сторону от него, но хлесткий, как удар хлыста, рассерженный шепот Таро меня остановил.

— Замри! — велел он, едва разжав губы. — Когда тайком кралась к онсэну, так сильно, наверное, не смущалась? А, Йоко?

Ох. Я скосила на него взгляд. Я шла как раз со стороны шрама, что пересекал его левую щеку, и потому видела, как давно заживший рубец уплотнился и потемнел, медленно наливаясь кровью.

На сразу найдясь с ответом, я осторожно обернулась через плечо, притворившись, что поправляю прическу: на нас, прогуливающихся, смотрели все. Не только самураи, но и слуги, и некоторые советники глав обоих кланов, еще не разошедшиеся по своим шатрам. Я почему-то была уверена, что там, среди чужих взглядов, притаился и мой сумасшедший брат.

— Ты моя невеста, — Таро заговорил, заметив то, как я оглядывалась. — Пусть никто об этом не забывает.

Имел ли он в виду Кёсукэ?.. Мою мать? Или неизвестного мне человека?..

Я не знала.

Но я поняла, что он делал. Заявлял свои права. Демонстрировал свою власть. Самоутверждался за мной счет.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты слышала, что я скоро уеду. По приказу отца.

Признаюсь, тут я впервые по-настоящему смутилась и вполне искренне опустила взгляд в землю, сосредоточившись на сером подоле простенького, дорожного кимоно.

Таро ждал от меня ответа, явно наслаждаясь и забавляясь, и я с трудом, но заставила себя кивнуть.

— Так вот ни здесь, ни в Камакуре никто не должен забывать, чья ты невеста.

Я едва не взбрыкнула, подобно норовистой кобыле, почувствовав огромную долю собственничества в том, как прозвучали его слова.

— Я еще и дочь сёгуна, — сухо процедила я, отвернувшись. — Этот статус меня защитит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его тихий, искренний смех рассердил и задел меня гораздо сильнее, чем попытка перед всеми заклеймить.

— Ты ведь родилась и прожила в Камакуре всю жизнь, Йоко-химэ. Ты лучше меня должна знать, что быть дочерью сёгуна — величайшее наказание.

Раздраженно цокнув языком, я смолчала. Ведь он был прав — в этом я уже успела убедиться на собственной шкуре. Стал бы кто травить дочь министра и советника? С гораздо меньшей вероятностью, чем меня — единственную дочь сёгуна.

Мы прошли еще немного, уже по половине, где расположились самураи Минамото, когда Таро вдруг остановился и повернулся ко мне, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Знаешь, ведь мой отец был против нашего союза. Еще сильнее сопротивлялась моя мать.

Его слова не удивили меня, хотя изрядно задели.

Иррациональная, глупая обида, но она так сильно захватила меня, что потребовалось несколько минут, чтобы совладать с чувствами. Конечно, разумом я понимала, что Минамото возражали не против меня самой как человека, как женщины, как Йоко — а против моего статуса.