Книга Когда расцветёт сакура, страница 91 – Виктория Богачева

Значит, Ацуми-сан и моя мать находились в ее спальне. Ночью. Вдвоем.

И намеревались обсудить что-то, что не должен услышать никто чужой.

Я узнаю, о чем они будут говорить, даже если ради этого мне придется лечь на землю и проползти остаток пути на животе и локтях.

Я узнаю, о чем они будут говорить, даже если ради этого мне придется лечь на землю и проползти остаток пути на животе и локтях.

Именно это я и сделала. Опустилась на колени на траву и спряталась под деревянной верандой-энгава, ровно в том месте, где седзи были задвинуты не до конца, и из комнаты пробивалась узкая полоса света. Кимоно, наверное, было безнадежно испорчено, но это меня сейчас ничуть не волновало.

Стоило возблагодарить тех, кто когда-то решил, что японские дома будут выглядеть именно таким образом. Подвижные двери, отсутствие сплошных перегородок, много света и свежего воздуха — и также много возможностей услышать чужой разговор, уловить случайно оброненное слово.

— … и надо же было сохэй^[4] так невовремя все это начать! — голос матери звучал приглушенно, но был вполне различим.

Затаив дыхание, я старалась даже не шевелиться, сжавшись в комок под деревянными досками.

Акико говорила о монахах из восставших монастырей.

— Наш сёгун слишком поспешил и надавил на них… подати возмутили их, и справедливо, — Ацуми-сан, хоть и был в стельку пьян, а все еще рассуждал разумно и складно.

С ним мне будет очень непросто.

— Да, Нарамаро он такой… порывистый и резкий, словно вихрь, — ее голос смягчился, в нем прозвучало то, что я не слышала никогда, когда мать говорила со мной: любовь.

— Ничего, мы все еще можем извлечь из этого выгоду, — сказал Ацуми-сан. — Нужно, чтобы брат вызвал Минамото в Камакуру. Путь туда опасен и тернист… особенно теперь, когда восстали сохэй… всякое может случиться. Очередное нападение самураев в белых масках, например. Глава клана умер, да здравствует новый глава клана.

Мне пришлось крепко прижать ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

— А потом мы расправимся с его щенками, — звенящим от торжества голосом произнесла Акико.

Наверное, что-то в ее словах заставило Ацуми-сана возмутиться, потому что уже спустя несколько секунд мать поспешила его заверить.

— Конечно-конечно, я помню про Юкико. Только после того, как она понесет от старшего.

Ненадолго воцарилась тишина. Я чувствовала, как капли пота катились по вискам, но боялась пошевелиться, чтобы смахнуть их.

Я ожидала услышать, что угодно. Но к такому была не готова. Их разговор… это измена и предательство, это заговор против второго самурая страны. Заговор против сёгуна! Такое каралось смертью! И я была уверена, что они убьют меня, если обнаружат, что я стала свидетелем их планов.

— А что, если Минамото не захочет разрывать помолвку? — напряженно заговорила Акико. — Это испортит нам все. Ты же знаешь их… «Минамото не отказываются от своих слов», пффффф, — и она со жгучей, ядовитой насмешкой передразнила Такеши.

Повисла долгая пауза, и я слышала над своей головой лишь тяжелые, глухие шаги: кто-то измерял комнату кругами.

— Тогда мы пустим слух про происхождение девчонки. Такого он точно не стерпит.

— Как и Нарамаро, — Акико печально вздохнула. — Он ведь ее любит… Ками-сама, как бы я хотела, чтобы она никогда не рождалась! Чтобы ее просто не существовало.