Книга Академия Даркленд, страница 92 – Анна Одувалова

— Дана, ты не забыла, что у тебя сегодня занятия? – напоминает он настойчиво, но без укора. Его рука легонько, но недвусмысленно направляет меня в сторону мастерских. – Ты пропустила уже два. Нельзя расслабляться, талант требует практики.

Я внутренне вздыхаю, откладывая побег. Приходится идти с ним по длинному переходу, соединяющему корпуса.

По дороге преподаватель оживленно рассказывает о моем «потенциале», о «свежем взгляде». О том, как мои последние наброски «интересны».

Меня это искренне удивляет. До академии у меня были хорошие учителя рисования. И лучшим их качеством была честность. Они не боялись сказать, что работа сырая, что пропорции хромают, что свет не тот. Мои работы здесь… Они посредственны. Я вижу это сама, сравнивая с работами других. Эта неприкрытая лесть мирс Валериана режет слух. Зачем?

Вхожу в просторную светлую студию с высокими окнами. Запах масляной краски, скипидара и древесины. Кроме меня здесь уже несколько учеников: кто-то возится с глиной, кто-то пишет натюрморт. Я молча достаю свой мольберт, закрепляю на нем лист плотной бумаги и готовлю уголь. Начинаю механически наносить линии, стараясь отогнать назойливые мысли.

Тишину студии внезапно разрывает восторженный возглас одной из девушек, сидящей у окна:

— Смотрите, паром!

Это как искра. Мы все, будто по команде, подскакиваем со своих мест и устремляемся к окнам. Внизу, у старой академической пристани, действительно пришвартовывается небольшой паром. С трапа сходит пара: мужчина и женщина средних лет, в дорогих стильных костюмах. Вновь прибывшие оглядываются. Кажется, немного растерянно.

— Интересно, кто это? – шепчет моя соседка по мольберту, рыжеволосая и очень худая девчонка, которую я знаю лишь в лицо. Она прищуривается, пытаясь разглядеть детали.

— Слушайте, – тянет Киро, старожил студии, парень с вечно испачканными краской руками. Он стоит, прислонившись к раме. – Мне кажется, это родители Элис… Интересно, что они тут забыли? Пойдемте уточним? Можно, мирс Валериан?

Киро с вопросительным взглядом оборачивается к преподавателю. Обычно мирс Валериан разрешал такие отвлечения, подбадривал любопытство. Но сейчас его лицо становится неожиданно строгим. Он откладывает палитру и кисти.

— Сосредоточьтесь на работе, – звучит его голос, непривычно твердый и суровый. В студии сразу становится тихо. – Занятие еще не закончилось. Какая разница, кто приехал, если приехали не к вам. Заканчивайте наброски. Сейчас же.

Его тон не оставляет возможности для возражений. Мы переглядываемся, удивленные такой резкостью, но молча возвращаемся к своим мольбертам. Шум прибоя и гудок парома за окном теперь кажутся далекими и неважными. В студии снова воцаряется тишина, но уже другая – напряженная и неловкая.

Я беру уголь, но линии на бумаге кажутся чужими. Мысли уносятся к внезапно приехавшим родителям Элис. Она же уехала из Даркленда. Что могло привести ее маму и папу сюда? Или Киро напутал?

Сосредоточиться на картине не получается. Вообще. Карандаш постоянно выпадает из моих рук, линии на бумаге получаются кривыми и неживыми. Все мое внимание приковано к окну, хотя паром уже уплыл, а родители Элис скрылись в здании академии. Желудок сводит от неприятного предчувствия. Что-то не так. Зачем они сюда приехали, ведь их дочь уже дома. И, по идее, их больше ничего не должно связывать с Дарклендом.