Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 142 – Мелина Боярова

Я промолчала, не желая обсуждать его «не каменное» сердце. Слишком уж оно давило, не давая мне свободно вздохнуть.

После сытного завтрака и утренних процедур в мою спальню явился Штольц. Он осмотрел ногу, проверил чувствительность пальцев и магический фон шины.

— Превосходно, княгиня, — лекарь удовлетворенно кивнул, убирая инструменты и споласкивая руки в тазике, который поднесла служанка. — Ваша природа оказалась на редкость податливой. Еще пять дней полного покоя, и вы навсегда забудете о хромоте. Но предупреждаю, — зыркнул строгим взглядом, — попробуете встать раньше времени, и за результат я не отвечаю.

— Понятно, Герман Карлович, — тяжело вздохнула. — Обещаю не нагружать и не тревожить ногу. Однако это не означает, что буду лежать бревном. У меня производство, люди, заказ…

Как только лекарь вышел за дверь, я потребовала у Дуняши бумагу и карандаш. Ходить я пока не могла, но голова-то работала, а инженерный зуд не давал покоя. Я принялась конструировать шину, которая могла не только фиксировать, но и распределять нагрузку. Для будущей конструкции мне понадобились тонкие стальные полосы, система кожаных ремней и шарнир, который можно заблокировать в нужном положении.

Вторым пунктом стоял транспорт, который позволил бы мне ездить. Зря что ли везде настилы и сходни проложены? Свое кресло я отдала Елизару, и он уже ловко разъезжал по всей территории лесопилки. А новое я себе проектировала уже с учетом эргономики и с ложементом для правой ноги, чтобы она постоянно находилась в горизонтальном положении.

— Михаил! Елизар! Яков Иванович! — Дуняша приглашала ко мне помощников одного за другим.

Моя комната превратилась в настоящее конструкторское бюро. Кубышкин докладывал о ходе строительства новых складов и расширения цеха. Хватов — об охране периметра и незначительных происшествиях, вроде споров между рабочими или драки, которые пресекались в зародыше. Копейкин привез ведомости по заказам.

Работа кипела, и я чувствовала себя при деле, игнорируя недовольство Дмитрия, который периодически заглядывал ко мне и напоминал о необходимости отдыхать. От чего отдыхать, если я ни капельки не устала? Наоборот, в родной стихии, среди чертежей, споров и рабочей суеты, чувствовала себя по-настоящему живой.

После обеда, когда в Щепкино пришло ленивое затишье, меня навестила мадам Ламорт. Модистка впорхнула в спальню, как яркая птица, заполняя пространство запахом дорогих духов и шелестом шелка.

— О, моя дорогая Анастасия! Вы истинный герой! — воскликнула она, подавая знак помощницам, которые притащили в комнату рулоны с тканями. — Весь Петербург только и обсуждает ваш триумф! Вы слышали о Ведищевой? — понизила голос до шепота. — Это настоящий крах!!

— А что с ней? — усмехнувшись, вопросительно уставилась на главную сплетницу столицы.

— Опозорена, растоптана и забыта! Сразу после вашего незабываемого приема и спешного отъезда, ваш супруг отбыл по личному поручения государя на границу. И представляете, некому стало ее защищать! Многие дома стали отказывать ей в приеме. Графиня Разумовская первая не пригласила ее на раут, а дальше — пошло-поехало. А ваш новый фасон платьев? Теперь все швеи столицы пытаются повторить «стиль Горчаковой». Вы прибавили мне работы на год вперед, княгиня.