Книга Пробуждение ярости, страница 36 – Мелина Боярова

Меня волной отбросило на пол. Я так крепко приложилась головой, что в глазах на мгновение потемнело. Мир рассыпался на тысячи осколков под испуганные возгласы учеников и встревоженный гул, заполнивший класс.

— Она опасна! — выкрикнул кто-то, порождая среди учеников волну страха и отторжения.

— Провал! Полное отсутствие контроля! — громко объявила Стояна, подбегая ко мне и с притворным сочувствием помогая подняться.

Я медленно встала на четвереньки, затем на ноги, ощущая головокружение и боль в затылке. Меня пошатывало, но я нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть в глаза Андреасу. Он не скрывал, что был доволен результатом, и самодовольно усмехался, уверенный в своей безнаказанности. Заикнись я хоть словом, что это он помешал, против меня ополчится весь класс во главе со Стояной.

Попытки добиться правды сделают только хуже, — осознала неприглядную истину этого несправедливого мира.

Возможно, этого от меня и ждали: оправданий, криков, возмущения и слез, отрицания приговора, который заочно выставила учительница. Но я-то знала, что справилась с заданием. И они оба — тоже знали, целенаправленно унижая перед всеми и выставляя опасной бездарностью, не умеющей контролировать силу.

Зачем они так поступили? Какую цель преследовали? Хотели избавиться от «аномалии», угрожающей их представлениям о порядке?

Гнева или обиды я не испытывала, разум оставался холоден и беспристрастен, фиксируя подлый поступок Андреаса и лицемерие Стояны. К словам безродной дикарки никто не прислушается, как ни горько это признавать. Но я не дам им повода для унижений, не позволю наслаждаться триумфом. Сейчас они сильнее, и мне нечего противопоставить их умениям и высокому положению. Но для меня это хороший урок и мотивация, чтобы развиваться дальше. А для них борьба с заведомо слабым противником — путь в никуда. Только сражаясь с более сильным соперником, я получу нужный опыт и стану чародейкой.

— Я принимаю это, — произнесла ровным лишенным эмоций голосом, в котором не было даже тени вызова, но и не единого намека на смирение.

Пусть думают, что хотят. Дед учил, что иногда лучше промолчать и отступить, чтобы получить возможность сражаться дальше. Я должна быть гибкой, чтобы выжить в мире, полном скрытых угроз и влиятельных врагов.

Стояна Власовна невольно вздрогнула, услышав мой ответ, в глазах промелькнула досада. На лице читалось разочарование и масса невысказанных упреков. Наверняка она уже приготовила гневную тираду в ответ на слезы, оправдания и яростный отпор. Однако моя невозмутимость и принятие ситуации выбили ее из колеи. Ей нечем было подпитать свою злость, не к чему было придраться. И этот факт, похоже, раздражал ее больше, чем сам провал.

— Что ж, раз уж ты так спокойно отнеслась к неудаче, то смиришься и с наказанием. За отсутствие контроля и нарушение дисциплины ты месяц будешь разбирать свитки в библиотечном архиве. Сразу после завтрака и до ужина, без перерыва на обед. Будешь сидеть там, пока не справишься, понятно?

Отсутствие контроля? Нарушение дисциплины? Это дурная шутка? Слов не хватало, чтобы описать возмущение, как учительница ловко перевернула ситуацию в нужное русло. И ведь никому в голову не пришло подумать, что она показывала только, как удержать один поток. И я не вызывалась, чтобы разделить его на три части. О подлом ударе в спину — вообще молчу. Неужели никому нет дела до столь вопиющей несправедливости? Оглядев класс, я заметила понимание только в глазах Славена. Ирия робко отвела взгляд и отвернулась, стараясь не смотреть в мою сторону. Что ж, другого и я не ожидала.